В городской ратуше, куда проводили вновь прибывших, Фрике также ожидали новости. Он был назначен командиром небольшого флота, посылаемого бомбардировать Алжир. Бонларрон отправлялся в ту же экспедицию в чине лейтенанта.
Среди других документов, свидетельствовавших о милостях короля (если только не рассматривать их как возмещение), было письмо от вдовы Скаррон. В нем сообщалось, что ей поручили передать маркизе де Монтеспан королевский приказ, предписывающий той принять монашество. Ее место заняла гувернантка, которой Людовик вручил значительную сумму денег для приобретения маркизата де Ментенон и поддержки себя в этом титуле.
— Скоро я отправлюсь командовать моим флотом! — заявил маленький парижанин, казавшийся выросшим на дюйм в звании адмирала бомбардиров.
— А я буду вас сопровождать, — подхватил Бонларрон, в котором вновь пробудилась любовь к солдатской жизни.
— Ну, а я останусь здесь, — сказал Жоэль, повернувшись к жене, — где находится могила моего отца…
— И дом наших детей, — закончила Аврора, глядя ему в глаза.
«— Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда!
От четырех отважных людей, историю которых мы рассказали, остался лишь прах; души их прибрал к себе Бог».
Этими словами Александр Дюма завершает свой роман «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя», а вместе с ним и всю знаменитую эпопею о мушкетерах. Писатель упоминает, что «странные, неведомые слова», смертельно раненного д'Артаньяна показались удивленным солдатам какой-то каббалистикой», и что хотя они «когда-то обозначали столь многое», но их «теперь, кроме этого умирающего, никто больше не понимал».
Однако, последние фразы романа, если вдуматься, могут поставить в тупик и читателя, хорошо знакомого с историей мушкетеров. В самом деле, коли д'Артаньян рассчитывает на скорую встречу с Атосом и Портосом, то почему он прощается навсегда с Арамисом — глубоким стариком, стоящим на краю могилы? Разве только он считает, что генералу ордена иезуитов, в отличие от трех его друзей, нечего рассчитывать на царствие небесное. Почему Дюма заявляет, что «от четырех отважных людей… остался лишь прах», когда о смерти Арамиса не сказано ни слова? Следует отметить, что подобные несоответствия часты в произведениях Дюма (хотя, возможно, некоторые из них остаются на совести переводчиков — ведь и поныне романы писателя публикуются на русском языке в очень старых переводах, к сожалению, не подвергающихся серьезной научной редакции).
Оборванную сюжетную линию судьбы Арамиса помогает завершить прочитанная вами книга. Перевод романа «Сын Портоса» осуществлен по английской публикации начала нашего века, выпущенной издательством Коллинза в Лондоне и Глазго. Сведений о французском оригинале и фамилии переводчика книга не содержит, хотя некоторые детали текста указывают на то, что он является переводом с французского. Роман издан как произведение Александра Дюма-отца, однако в предисловии, автором которого назван некий Марк Уайт и которое мы не приводим полностью, так как большую его часть составляет простой пересказ содержания книги, говорится следующее:
«Как мы знаем, во многих романах Дюма действовала рука кого-либо из его сотрудников; он нанимал способных ассистентов, вносящих иногда солидный индивидуальный вклад и даже создававших самостоятельные произведения, приводя в замешательство биографов писателя. Приходится признать, что в случае с «Сыном Портоса», авторство Дюма нельзя считать доказанным. Но мы слишком признательны за новые сведения о наших любимых героях, такие волнующие и так гармонирующие с их бессмертной молодостью, чтобы с неподобающей суровостью устанавливать личность их создателя».
Разделяя радость Марка Уайта по поводу знакомства с продолжением мушкетерской эпопеи, мы однако не можем согласиться с ним по поводу безразличия в отношении авторства книги, для выяснения которого следует обратиться к ее тексту и к внешним обстоятельствам творческой биографии великого французского романиста.
Известно, что отличавшийся невероятной литературной плодовитостью Дюма (полное собрание его сочинений не издано и поныне, а точное их количество, неизвестно до сих пор) широко привлекал к сотрудничеству второстепенных литераторов-ремесленников, собиравших и обрабатывавших материал, намечавших сюжетную канву, а иногда и писавших целые фрагменты. Самым известным из них был Огюст Маке, явившийся по сути дела соавтором одного из ранних романов Дюма «Шевалье д'Арманталь» и работавший с ним и впоследствии. За подобное превращение творческого процесса в «фабричное производство» писателя часто и сурово критиковали. Но критику эту нельзя считать полностью справедливой (хотя частично с ней иногда можно согласиться), так как именно блистательное перо Дюма сумело в лучших его произведениях придать героям образную рельефность и психологическую достоверность, а сюжетам захватывающую увлекательность. Подтверждением может служить тот факт, что когда Маке, рассорившись с Дюма, опубликовал свой вариант одной из глав «Трех мушкетеров», он потерпел фиаско.
