Анита прохаживалась с Лидией и Эдгаром. Фред уже пристроился к ним и снова засиял экзотическим великолепием. Он так и сыпал названиями иностранных городов и словечками из жаргона английских моряков. Пусть все знают, что перед ними человек, который проходил мимо оперы Метрополитен, который видел в Египте укротителей змей и, возвращаясь на родину, пробыл целых четыре дня на одном пароходе с какой-то новой кинозвездой, о которой в Латвии и понятия не имели!
В это время дирижер объявил дамский вальс. Американец, уверенный в том, что его немедленно пригласят, одернул пиджак и воротничок. Но, пока он разглаживал галстук и поправлял высунувшийся из кармашка кончик зеленого платочка, Анита отделилась от компании и подошла к Оскару.
— Наконец-то нашелся, — сказала она с ласковым упреком. — Так давай же потанцуем. Где ты все время пропадал? Ну-ка дыхни! Нет, не пил…
Теперь начался другой, счастливый вечер… Они больше не отходили друг от друга. Когда американец пригласил Аниту на фокстрот, он получил в ответ отказ — Оскар выпросил у нее все танцы. А когда пришло время собираться домой, Фред с ног сбился, разыскивая исчезнувшую парочку: Оскар и Анита заранее догадались ускользнуть от него. Два счастливых часа остались в их распоряжении, и они пошли темной лесной тропинкой к берегу. Их тихому счастью не мешали больше никакие россказни про лондонские карусели.
Подобные выходки не могли импонировать американцу…
В начале марта Оскар набил погреб льдом, а как только стаял снег, мережу вытащили из клети и ее владельцы стали с нетерпением ждать начала путины.
Наконец она наступила. Утихли весенние бури, лед растаял, и выброшенные полыми водами обломки больше не угрожали сетям. Однажды вечером к Гнилушам подошла моторка Бангера. Прибыли старые товарищи Оскара по артели — Эдгар и Кристап Лиепниек. Мережу со всеми принадлежностями перевезли на берег и погрузили в моторку, а якоря и буи уложили в неводник, который Фред взял на один день у брата. Приведя все в порядок, рыбаки прилегли соснуть, чтобы после полуночи немедля выйти к месту лова. Но сон не брал их, они думали о судьбе своего начинания. Эдгара и Фреда тревожили сомнения: а вдруг все это окажется нестоящей выдумкой и им некуда будет деваться от насмешек? Не сомневался лишь Оскар.
Ночью задул легкий ветерок, но это был береговой, восточный ветер, который обычно стихает с восходом солнца, и море после него остается несколько часов подряд гладким, как пруд. Стояла еще глубокая темень, когда моторка вышла в море. Дойдя до затонувшего парусника, ловцы бросили якорь на второй банке и дождались утра. Ветер затих, глубокая тишина прозрачного утра легла на море и дюны. С моря подошли еще несколько неводников, на пляже один за другим стали показываться рыбаки.
Фред с Кристапом влезли в лодку с якорями, а Оскар остался на моторке у мережи. До полудня они трудились без передышки, пока расправили крыло, закрепили мережу и вынесли по обеим ее сторонам якоря. Дело было новое, и потому следовало предусмотреть заранее все мелочи, чтобы все стало на место, горловина мережи оставалась свободной, а куток[24] и камеры вытянулись как следует. Когда все было закончено, они выбросили большой морской якорь с талями и дали последнюю натяжку.
Вызывающе гордо выглядывали теперь из воды передние распорные шесты мережи, расставленные, как широкие ворота, против берега, который сейчас кишмя кишел людьми. Почти все чешуяне высыпали посмотреть на диковинное зрелище.
— Удалось-таки Оскару настоять на своем с этой затеей, — сказал Кляве старый Дунис. — Ну-ка, поглядим теперь, что у него там вырастет.
— А что там может вырасти, кроме лохмотьев и отрепьев, — бросил в ответ Клява. — Вот дунет ветер, тогда и увидите, как его «цеппелин» вылетит на берег со всеми своими якорями.
— Тросы-то у него проволочные, — заметил какой-то паренек.
— Проволочные… — усмехнулся Клява. — Ну, тросы выдержат, а с полотном что будет? Посмотрите, что останется от этих ниточек, когда на банке разбушуется волна. Я говорить ничего не буду, море — оно покажет свою работу.
— Да у него вся вязка из хребтины, — ввернул паренек.
Но старые рыбаки так дружно обрушились на него с насмешками, что ему пришлось замолчать и отойти в сторону.
— Однако он не такой уж дурак, — сказал Дунис, показывая на распорные шесты мережи. — Машину-то поставил не как попало, а с подветренной стороны парусника. Он будет для нее вроде волнореза.
— Все равно не поможет! — крикнул Осис. — Одна ребячья забава! Подумайте, сколько денег ухлопали, а в один прекрасный день от всего этого останется куча лохмотьев — тряпичнику Яшке продать.
И Бангер был здесь; он стоял позади кучки рыбаков и прислушивался. Скептические замечания встревожили его, и вдруг вся затея показалась ему довольно глупой. Как это он, бывалый человек, связался с каким-то сумасбродом? Денег выброшено много, а кто ему даст гарантию, что они не пропадут? Это все Анита с Эдгаром. Приставали до тех пор, пока не согласился.
Осис обернулся к лавочнику.
