На рассвете следующего дня мы все стояли под огромным дубом в чаще леса, готовые к ритуалу Ман Фоуэр. Конор и его собратья тоже стояли здесь, но на этот раз среди них не было рыжего ученика в снежно-белых одеждах. Мы держали в руках плоды последнего — необычайно богатого урожая. Мы выбрали все самое лучшее. Бесподобное яблоко, отличный, крепкий кочан капусты, горсть золотистых зерен, фляжки с медом и сидром, свежие травы. Мои пальцы сжимали великолепный желудь, надежно спрятанный под глянцевой шкуркой, крепко сидящий в своей чашечке. Мы стояли вокруг древнего дуба и дрожали от порывов предрассветного ветра. Лайам был серьезен и бледен, рядом с ним держался Шон — его юная копия. Отец, ни во что подобное особо не веривший, неподвижно застыл у гигантского ствола, обнимая мать за плечи. Она была очень тепло одета. Никто не смог убедить ее остаться дома и отдыхать. Кухарки и воины, конюхи и лесничие, фермеры и домашние слуги — все стояли тихо-тихо, плечом к плечу. Нам очень повезло, что Фионн и его люди до сих пор не приехали. Он, конечно, знал, что наша семья придерживается старых обычаев, но мудрее было не подчеркивать, какую огромную роль они играют в нашей жизни, поскольку это плохо сочеталось с христианским укладом его собственного дома. Нам было остро необходимо уговорить его вступить в военный союз, а в таком деле нельзя делать неверных шагов.
Конор тихо говорил, а холодные рассветные лучи начинали постепенно прорезать осенний балдахин листвы над нами, и все мы потихоньку подходили и клали наши приношения у искореженных, извивающихся корней одного из старейших обитателей леса, прикасались к шершавой коре, кланялись и шептали слова благодарности. На этот раз не было волшебного огня, и вообще никаких фокусов. Дядя говорил просто, от всего сердца.
— Наша благодарность неизмерима. Прими ее, о голос, что слышится нам под дубами. Прими ее, о животворящее солнце, примите ее, хранители наших лесов, следящие за порядком здесь от начала времен, присматривающие за всем живым от рождения до смерти и далее. В вас — мудрость веков. Мы благодарим вас и приносим эти прекраснейшие плоды уходящего щедрого лета, поскольку мы тоже живем здесь, мы тоже — народ Даны, хоть и смертный. И мы следуем путями, которые вы открываете для нас — от первого до последнего вздоха и после него.
Конор казался усталым, ему, похоже, приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы продолжать свою речь. На нем явно лежал груз размышлений, какой-то вопрос непрестанно терзал его. Я чувствовала это, но не могла сказать, в чем дело. Лицо его было безмятежно как всегда, а глаза казались спокойными и глубокими.
— Мы приветствуем грядущую тьму. Всему живому нужен отдых. Все должны видеть сны и становиться мудрее. Добро пожаловать, Королева и волшебница, открывающая нам тайные тропы. Мы уважаем твои знания. Мы восхищаемся твоей мудростью и одновременно боимся ее. Ты даришь рождение, ты пожинаешь урожай смертей. Мы благословляем твой приход. Мы готовы к времени теней.
Мы постояли еще некоторое время, склонив головы, а солнце поднималось все выше, и серый мир сумерек вокруг уступал место коричневому, зеленому и золотому. Ибудан все так же обнимал маму, отсутствующе глядя перед собой. Конор говорил правду. Смерть приходит, и остановить ее нельзя. Колесо времени крутится бесконечно. Все изменяется, все движется вперед. Даже бритт может понять это, если достаточно долго проживет среди нашего народа. Но он никогда не сможет этого принять.
Ритуал окончился, люди возвращались назад узкими лесными тропинками и, без сомнения, думали о теплом очаге и миске с овсянкой. Через некоторое время я обнаружила, что иду рядом с дядей Конором, а остальные внезапно исчезли, и только мы вдвоем движемся по бескрайней тишине леса.
— Рад, что у тебя теплый плащ и удобные ботинки, — заметил дядя. — Нам предстоит долгий путь.
Я не ответила. Это казалось излишним. Но через некоторое время я все же сказала:
— Отец, наверное, будет беспокоиться.
Конор слегка усмехнулся.
— Ибудан знает, что ты со мной. Правда, возможно, он не считает этот факт успокаивающим. Мне уже не доверяют так, как раньше. А у тебя, похоже, настоящий талант попадать… во всякие неприятности.
Мы бесшумно шагали по ковру из мокрых листьев.
— А что, если сегодня приедет Ниав? — спросила я. — Я ведь могу не застать ее. Мне необходимо быть дома, когда приедет сестра.
Он серьезно кивнул:
— Я понимаю, Лиадан. Понимаю гораздо лучше, чем ты думаешь. Но сейчас для тебя именно это намного важнее. Мы вернемся еще до наступления ночи.
Я приподняла брови, но не ответила.
Через некоторое время дядя продолжил:
— А ты способная. Даже я не могу пробить твои щиты. Где ты научилась окружать свой разум таким непробиваемым барьером? И зачем? И что ты там прячешь? Я встречал такой контроль лишь один раз в жизни, когда Финбар закрывался от твоей матери, давным-давно. Ей было очень больно.
— Я делаю то, что должна.
Он искоса взглянул на меня.
—Угу, — больше он ничего не сказал.
