А ведь это один из мощных раздражающих факторов для Синода. Возвращаясь к Тридцатилетней войне, надо вспомнить, что именно по её окончании церковь потеряла влияние на общественную жизнь в европейских странах. Думаю, главпоп знает об этом получше меня. Вот и получается, что царь сделал резкий крен в сторону более светского пути. Ранее для России такая ситуация считалась невозможной. Мы не просто религиозная, а действительно глубоко православная страна. На том и стоим!
И ведь я не против нашей исконно русской духовности. Как раз, наоборот. Мы должны воспитывать молодёжь именно в соответствии со своими традициями. Православие всегда было нашим преимуществом, особенно на фоне моральных уродов, которыми давно стали католики, или погрязших в алчности протестантов.
Иоаким считает, что во главе столь тонких материй должна стоять церковь. Именно она может определять правильную духовность или нужные методики преподавания наук. Даже в этом случае я готов к переговорам. Однако, как можно прийти к консенсусу со структурой, которая считает необходимым уничтожить всех инакомыслящих? По плану Синода оппозиционные священники и наиболее толковые мыслители точно должны быть ликвидированы. Другого пути патриарх не видит. Ещё хуже, что он глух к любым разумным доводам, о необходимости договариваться. Речь даже не об уступах, а элементарном диалоге. Например, мне плевать на судьбу Аввакума и его соратников. Только будущее страны и русского народа напрямую связано с жизнью этих не самых приятных, пусть и талантливых людей.
В их стойкости и верности своим идеалам тоже никто не сомневается. Проблема в том, что именно они станут триггером, окончательно расколовшем русское общество. Но и с Иоакимом мне не по пути. Дилемма, однако.
В подтверждение моих слов собеседник вывалил на меня новые требования. Это уже совсем неприлично.
— Государь, вот окончательная грамота, утверждённая всеми епископами и настоятелями монастырей, — сухая, но крепкая рука сунула мне свёрнутые свитки, перевязанные тесьмой, — Мы назвали её «Двенадцать статей». Синод считает, что это наиболее верное решение в отношении раскольников.
Забавно, что Иоаким никак не прокомментировал мои слова. Такое поведение впору считать дерзостью. Я ведь не просто так рассказывал ему о работе царевен. Но чего-то в ответ не услышал предложения помочь, или просто обсудить действительно важную для простых людей тему. Может, я чего-то упустил? С каких пор патриарх стал позволять себе подобное поведение? Подумаю об этом позже, для начала не мешает собрать больше информации. Но уверен, что это ещё не всё. И я оказался прав.
— До людей доходят слухи о различных игрищах, что устраивает царская семья. Мне самому понравились некоторые задачки, глупо спорить об их полезности для развития ума, — тон собеседника вдруг стал смирённым и чуть ли не елейным, — Только как объяснить простым людишкам остальное? Все эти немецкие игрушки противоестественны для православного человека. Ещё и новая забава, которая должна состояться в Коломенском. Такие развлечения — есть дело богопротивное. Церковь много лет борется со скоморохами, и вдруг удар следует от защитника веры русской. Тем более на дворе Великий пост, и паства должна молиться, а не готовиться к игрищам. Одно дело — война и совсем другое — пустое развлечение.
Мы особо не скрывали, что после Пасхи в усадьбе пройдёт небольшой турнир. Что немало взбудоражило бояр. Меня снова начали штурмовать, желающие увидеть зрелище. Пока я всем отказывал, но фактические угрозы Иоакима натолкнули меня на интересную идею. А зачем замыкать в Коломенском и устраивать мероприятие для узкого круга? Наоборот, теперь Москву ожидают масштабное зрелище. Вот Салтыков с Нестеровым обрадуются! Ведь им выпадет честь за три недели организовать столь важный праздник. Шучу, конечно. Оба управленца будут в шоке, услышав такую новость.
Хотя празднование для простого люда всё равно готовиться. Должны состояться массовые гулянья, битва стенка на стенку, всё как положено. Так почему не подсуетиться, встроив свою тему? Надо только выбрать нормальную площадку и возвести трибуны. Думаю, отбоя от зрителей не будет. Заодно сделаем мероприятие постоянным, чего бы там ни вещал поп. Дай ему волю, он всё запретит. Вон народу уже песни петь нельзя, цензоры даже до классической музыки добрались. Кстати, Федя был неплохим композитором по нынешним меркам. Но я от искусства далёк, и вообще надо внедрять более современные вещи. Тот же клавесин давно известен, как и многие другие музыкальные инструменты. На Руси же больше используют только домру, дудки и бубны. Но предпочтение отдаётся духовым инструментам, а песни больше напоминают религиозные гимны. У меня получается работы непочатый край.
