Судя по донесениям, Урусов не пылал желанием выполнять указ, который некоторое время саботировал. Но окрик из Москвы вместе с приездом человечка из канцелярии решил все вопросы. Думаю, близость с треклятым Иоакимом даёт о себе знать. Надо по возвращении провести ещё одно расследование. Чего-то мне не нравится это сращивание уязвлённых иерархов и отодвинутых от кормушки бояр. Вернее, заговор уже виден невооружённым глазом.
Сука! Как они меня все достали! Я ведь не сумасброд и изверг! Ведь пытался договориться со всеми сторонами, объясняя, что страна просто не выплывет в будущем, если мы сейчас промедлим. Можно как угодно относиться к бессистемным, глупым и неподготовленным реформам Петра в моём времени, но он хоть указал верный путь. Пусть и оставил потомкам выжженную землю с пустой казной. Но окажись на троне царь вроде Алексея Михайловича, то Россия постепенно превратилась бы Китай времён династии Цин.
Вернее, нас бы сделали чьим-то придатком гораздо ранее, чем соседей. Ведь в отличие от азиатов, мы были нищими и неразвитыми. А китайцы до середины XIX века продержались. Да и там всё неоднозначно. Не случись внутренних разборок за пятьдесят лет до нападения англичан, и окажись на троне грамотный император, то всё могло пойти иначе. Всё-таки миллионная армия, вооружённая устаревшими ружьями и пушками, всё равно мощная сила, способная сбросить в море любой экспедиционный корпус. Тем более что за двадцать тысяч километров много солдат не привезёшь.
— Что за любовь к подвалам? — немного привыкнув к вони, нарушаю молчание. — Нельзя было допросить вора на улице, в живописном месте? Где-нибудь на лесной полянке, в окружении сосен, около ручейка. Я бы пока природой полюбовался и мяса жареного поел.
Мелкий боец, являющийся палачом, испуганно вытаращил на меня глаза, а вот Дунин просто улыбнулся, привыкнув к моему специфическому юмору. Но объективно дыба с жаровней кату без надобности. Он у меня специально обучался у медиков, вначале обескураженных подобным новаторством. А кто ещё лучше знает, как причинить человеку максимальную боль? Конечно, эскулапы. Поэтому бойцы Мартына, назначенные санитарами, помимо медицинской науки, изучали методику экспресс-допросов и более вдумчивого истязания ближнего своего.
Забавно, что я именно сейчас вспомнил состав марганцовки. Будь неладен этот поташ, засевший в подсознании. А ведь он входит в состав столь важного антисептика. К сожалению, с поиском формы йода у нас пока всё сложно. Значит, попробуем сотворить не менее полезный продукт. Интересно, что формулу хлорной извести я ведь тоже знаю. В своё время мы с товарищем вылезли на химии в Ковид. Только эти знания сейчас бесполезны. Просто вспомнил как хороший антисептик, который не помешает подобным помещениям.
— Дай чистую бумагу, — говорю вскочившему Лихачёву и сажусь на его место.
Быстро записываю нужную информацию, а затем беру протокол допроса.
— Однако! Наш герой сдал не только товарища губернатора, таможенников и уездных глав. Но ещё и своих дружков в Москве! И даже брата Петра? — произношу, дочитав несколько листов с признаниями Урусова.
Перевожу взгляд на продолжавшего скалиться свояка. Затем обращаюсь к Дудину:
— Только ты не учёл одного, Мартын. Фёдор Семёнович всегда отличался завидным умом и сообразительностью. Поэтому его показания надо перепроверить, а самого князюшку пытать уже по-настоящему. Ты не знаешь, а он ведь напрочь разругался со старшим братом. У Петра недавно умерла тёща, владевшая состоянием покойного мужа Данилы Строганова. Да и жена его, говорят, совсем плоха. Значит, есть возможность хапнуть огромный кусок. Там ведь шесть городков, семь десятков деревень, восемьдесят пять починков[1] и более пяти тысяч душ, не считая инородцев. Если прикинуть, то в Пскове и окрестностях столько же народу живёт, сколько Строгановым принадлежит. Только брат Петя всегда был честным и московских дел сторонился. Поэтому оболгали его. Как и большую часть волостных голов. Я ведь некоторых самолично назначал, особенно в Тихвин и Валдай. Получается, мои людишки хорошо работают, коли их решили под удар подвести.
Немного помолчав, я уловил ускользающую мысль.
Вспомнил! — с улыбкой хлопаю себя по лбу, — у Петьки ведь первая жена была из видных раскольниц. Вот младшие братья во главе с матушкой и вынудили его с Евдокией развестись, ведь церковь такое не одобряет. А тот жену любил, поэтому, обвенчавшись со Строгановой, забрал детей и уехал на Урал. И семье надругательства над своей жизнью не простил. Ещё и разбогател немыслимо, а с братьями делиться не хочет. Ишь, чего удумал!
— Антихрист! Монастыри разоряешь, церковь православную унижаешь и над верой глумишься! Подмёныш! С первого дня я это чуял и прав оказался! — не выдержав насмешек, начал шипеть Урусов, чьё лицо перекосило от ненависти. — Фёдор Алексеевич другим был. Вор ты! В шкуру царя влез! Ты же всё видишь, Алексей! Он же самозванец!
