Не поверите, но сейчас меня расстраивает исключительно отсутствие помидоров. Ничего, вскоре Бельский обещал удивить регулярными поставками томатов, а ещё редиса с баклажанами. Картофель уже регулярно подаётся к царскому столу, вызвав волну ажиотажа. Как так? Мол, Фёдор Алексеевич лакомится заморским плодом, допущенные к его столу рассказывают про невероятный вкус нового блюда, а на столах лучших людей страны его нет. Я же посмеиваюсь и потираю влажные ладошки. Думаю, года через два картофель пойдёт в народ, благо семенного фонда хватает и селекция идёт по плану. Заодно начну культивировать овощ на севере, где с сельским хозяйством не очень. Никто не снимал главную задачу — накормить народ и создать подушку безопасности, как в своё время сделал Фридрих Великий. Да и голландцы не просто так первыми начали культивировать столь полезный продукт. У них всегда были проблемы с зерном.
Вдруг маленькие ладошки ложатся на мои глаза. А сзади слышится сбивчивое дыхание и попытки сдержать смех. У нас такая игра с Натальей, за которую её постоянно ругает мать.
— Попался, который кусался! — кричит сестрёнка и предстаёт передо мной.
На девочке лёгкий сарафан и сорочка с рукавами до локтей. На голове необычная для России соломенная шляпка с яркими лентами, из-под длинного подола видны ботиночки красного цвета.
Остальные дамы одеты более чопорно, но и времена сейчас такие. Хотя есть мнение, что шляпки вскоре будут носить все московские модницы. Вон ботинки сразу распробовали как мужчины, так и женщины. Я и сам предпочитаю эту удобную обувь вместо сапог. Для моих ног они гораздо полезнее. А ещё по моему приказу в Измайлово начали делать первые валенки. К моему удивлению, классических моделей столь удобной обуви пока нет. Вот этой зимой и начнём носить. Для сестёр сразу закажу варианты с красивой вышивкой. И вуаля — новый продукт начнёт распространяться по России. Галоши у нас уже есть, вернее, их суррогат из кожи, надеваемый для защиты сапог или гостями, пришедшими в дом. Тоже моя идея. Удобно и дёшево. Было бы время, я бы занимался внедрением различных мелочёвок обычных для XXI века, но неизвестных в прошлом. Однако приходится пинками и тумаками толкать страну вперёд.
— Фёденька, а я выбрала себе мужа! — прошептал мне на ухо Наташка и отбежала на пару шагов, с лукавой улыбкой ожидая реакции.
И она последовала. Я чуть со стула не свалился, и в зобу дыханье спёрло. Судя по довольному виду егозы, выгляжу я смешно и нелепо, а она добилась своего.
— И как зовут счастливца? — с трудом выравниваю дыхание.
— Федька Троекуров, твой бывший рында, — излишне быстро произнесла Наталья, показав, что нервничает.
— Снова Фёдор, — вздыхаю показательно грустно. — Сначала Евдокия, теперь ты. А ещё царя у нас вроде также зовут. Может, выберешь себе какого-нибудь Диму ли Мишу?
— Чего это? Неужто за Голицына меня матушка хочет просватать? Или за этого дурня Долгорукова? — аж взвилась девчонка, но заметив, что меня трясёт от сдерживаемого смеха, возмущённо воскликнула: — Ты шутишь!
Затем ребёнок подбежал и крепок меня обнял:
— Ты ведь не против, братик?
Отодвигаю сестрёнку и пытаюсь смотреть на неё строго. Только получается с трудом. Люблю я её и балую.
— Это хорошо, что ты в двенадцать лет задумалась о замужестве. Лучше к этому делу хорошо подготовиться. Думать наперёд вообще полезное занятие, и Троекуров хорошая партия! — поднимаю указательный палец, не давая Наталье снова меня обнять: — Но! Для начала надо спросить жениха, вдруг он против. И перед тобой ещё три сестры. Пока их не выдадим, ходить тебе в девках. В любом случае придётся ждать, когда тебе исполнится восемнадцать.
— Пффф! — фыркнула наша принцесса. — Куда он денется? Пусть только попробует отказаться! А эти старухи только и мечтают, когда ты им позволишь замуж выйти. Только и разговоров об этом. Надоели пуще репы пареной. Феденька, а может, ты их всех разом сплавишь? Тьфу, ты! Замуж выдашь, конечно. С Ванькой вместе. А я года три подожду, так уж и быть. Доктор Граммар сказал, что в пятнадцать лет уже можно вступать в брак. Всё зависит от развития тела. Я его лекцию в университете слушала. Софья меня часто в больницу берёт. А ещё мне показывали, как бабы рожают и операцию. Там одному боярину свищ вырезали! Он так верещал, аж страшно и смешно! Говорят, сонный отвар не подействовал. Потом одной бабе сломанную руку в гипс одевали. Она два раза в обморок бухалась!
Слушаю счастливого ребёнка, рассказывающего будни операционной при медицинском университете, и понимаю, что моя челюсть сейчас отвалится. Может, я чего-то упустил в воспитании младших представителей Романовых? Надеюсь, процесс обратим?
— Феденька, только вначале надо Ваньку женить, — ребёнок снова подбежал ко мне и зашептал на ухо. — Иначе он не прекратит рукоблудить, как говорит Петька. А ведь это грех. Поэтому пожалей несчастного, съедает его телесное томление. Скажи, ты ведь Петрушку за это приказал выпороть? Чтобы он над старшим братом не надсмехался?
