Сначала в ряды расстроенного и бегущего неприятеля врезались вездесущие башкиры с лёгкой русской конницей. Параллельно наши артиллеристы подняли угол наклона орудий и дружно ударили по османским пушкам ядрами, сметая их одна за другой. Когда-то их топчу[3] были лучшими в Европе. Но времена изменились. Сейчас у магометан более слабые и слишком тяжёлые пушки. Даже голландцы предпочли спихнуть им всякий устаревший хлам, а не современные орудия. Прибавьте к этому бесконечные войны, в которых постоянно гибнут лучшие кадры, и снизившийся уровень обучения новичков. Это ещё удивительно, что турки в течение трёх часов, когда проходили две волны штурма, умудрились выдержать перестрелку с моими ребятами. Хотя мы до поры до времени не охотились за артиллеристами. И вот сейчас начали! Может, я кровавый маньяк, но как прекрасно наблюдать за поражением вражеских орудий и скоплений людей!
— Государь! — на помост взбежал взмыленный вестовой.
Юноша весь покрыт пылью и потёками пота, но его круглое лицо сияло, будто солнышко. Я аж не удержался и улыбнулся в ответ.
— Говори!
— Прибыли передовые отряды тайши и атамана Минаева! Они уже снесли правый фланг басурман. Царевич Чакдор-Джаб просит, чего ему делать далее?
Быстро обдумываю ситуацию, взглянув на Барятинского. Князь просто пожал плечами и указал рукой на юг.
— Пусть царевич и казаки идут к порогам. Думаю, мы здесь справимся сами. Его задача не дать никому уйти. Ни визирю, ни хану, ни их ближнему кругу. Отсюда вообще не должен никто проскочить.
— Слушаюсь, — молодец поднёс руку к шапке и порывался бежать выполнять приказ.
— Как звать тебя, воин? — останавливаю бойца.
— Аникита Репнин[4], прапорщик резервной роты Калужского полка! — отчеканил молодец.
— Служи честно, а награда за царём и Отчизной никуда не денется!
Понимаю, что пафосно, но юнцу понравилось. Он аж весь расцвёл.
— Служу России! — воскликнул восторженный прапор и после моего кивка бросился выполнять приказ.
Тем временем битва подошла к своей кульминации. В магометанском лагере завыли трубы и на позиции начали выдвигаться сотни солдат в высоких шапках, кафтанах белого цвета, красных шароварах и двумя ятаганами на перевязи. Янычары! Лучшая в данный момент пехота Европы, если не брать сходящие с арены испанские терции. Говорят, французы и немецкие наёмники на службе голландцев тоже хороши. Но нам пока не с чем сравнивать.
В ответ, со стороны русских позиций раздалась доселе неизвестная в этом мире барабанная дробь. Я, как мог, её изобразил полковым музыкантам, а далее энтузиасты справились сами.
https://www.youtube.com/watch?v=SXqtjnMAnbE
Но подучилось красиво! Как сама мелодия, так и выстраиваемые напротив магометанского лагеря полки, облачённые в зелёную и серую форму. Одновременно мобильные артиллерийские повозки заняли позиции по флангам, быстро расставили небольшие орудия и дали залп по татарской тяжёлой коннице, приготовившейся совершись таранный удар по русской пехоте. Потихоньку положение на поле брани снова начало напоминать свалку, за исключением двух стен пехоты.
Первыми не выдержали янычары, ведь мои парни наступали, молча исключительно под барабанный бой. Магометане дали разрозненный залп, немного проредив русские полки, и ринулись врукопашную, благо между двумя армиями совсем небольшое расстояние. Но не тут-то было. Первая линия наших солдат опустилась на колено, и вместе со стоящей за спиной линией, дала дружный залп. Затем она отошла на перезарядку, дав возможность выстрелить ещё трём линиям. В итоге татарская кавалерия пришла в полный беспорядок. Надо учитывать, что её методично расстреливали и мелкокалиберные пушки. Янычарам тоже неслабо досталось, что не остановило их натиск. Шум, гам, пыль и пронзительное ржание умирающих животных, вот что раздавалась с флангов.
Но меня интересовал центр, где, наконец, сошлось белое и зелёное. Сначала ничего не было понятно, но потом я тихо выдохнул. Барятинский так вообще вскочил на ноги, что-то кричал, напоминая футбольного фаната.
— Что это, Ваше Величество? — тихо и оттенками удивления спросил нунций, — Как такое возможно?
— Прошу любить и жаловать! Это штыковой удар русской пехоты! — синьор Опицио, — Теперь Европе придётся к нему привыкать.
Я не стал говорить, что до изобретения дальнобойных штуцеров и пулемётов, против этого приёма нет противоядия. Тем временем на поле происходило невероятное. Легионеры, поддерживаемые другими полками, вооружёнными штыками, проходили через белую массу, как нож сквозь масло. Вернее, белое давно стало красным и затем побежало. Ага! Доселе непобедимые, яростные и могучие янычары не выдержали, что их режут будто котят.
