Сын цирка полностью

Она говорила на хинди. У Фарруха создалось впечатление, что, когда он был наедине с Мадху или с Ганешем, они старались говорить с ним по-английски, – теперь же, оказавшись вместе, дети перешли на хинди и маратхи. На хинди доктор мог кое-как объясниться, но отнюдь не на маратхи.

– Важно, чтобы вы вели себя как брат и сестра, – напомнил им Фаррух, но мальчик-калека было настроен так же мрачно, как и Мадху.

– Если бы она была моей сестрой, я бы избил ее, – сказал Ганеш.

– С такой ногой вряд ли, – сказала Мадху.

– Постойте, постойте, – сказал доктор Дарувалла; он решил говорить по-английски, потому что был почти уверен, что и Мадху, и Ганеш понимают его и что английский язык придает ему больший авторитет. – Это ваш счастливый день, – сказал он им.

– Какой счастливый день? – спросила Мадху доктора.

– Это ничего не значит, – сказал Ганеш.

– Это просто такое выражение, – признал доктор Дарувалла, – но оно на самом деле имеет значение. Оно означает, что сегодня вам улыбнулась удача – вы покидаете Бомбей и отправляетесь в цирк.

– То есть ты имеешь в виду, что это мы счастливы, а не день, – ответил колченогий мальчик.

– Слишком рано говорить, что мы счастливы, – сказала девочка-проститутка.

С таким настроем они и прибыли в Святой Игнатий, где их ждал упертый миссионер. Исполненный безграничного энтузиазма, Мартин Миллс устроился на заднем сиденье «амбассадора».

– Сегодня у вас счастливый день! – объявил фанатик детям.

– Это мы уже проехали, – сказал доктор Дарувалла.

Было только семь тридцать субботнего утра.

Было восемь тридцать утра, когда они прибыли в терминал для внутренних рейсов в Санта-Крус, где им сказали, что их рейс в Раджкот задерживается до конца дня.

– Вот вам и Индийские авиалинии! – воскликнул доктор Дарувалла.

– По крайней мере, они признавать это, – сказал Вайнод.

Доктор Дарувалла решил, что они могут переждать где-нибудь с бо́льшим удобством, чем в терминале Санта-Крус. Но прежде чем Фаррух отвел всех обратно к такси карлика, Мартин Миллс отлучился, чтобы купить утреннюю газету. На обратном пути в Бомбей, в час пик, миссионер угостил их фрагментами материалов из «Таймс оф Индиа». В «Тадж» они прибудут в десять тридцать. (Это доктор Дарувалла принял такое эксцентричное решение, что они будут дожидаться своего рейса в Раджкот в холле отеля «Тадж-Махал».)

– Только послушайте, – начал Мартин. – «Два брата зарезаны… Полиция арестовала одного из нападавших, а двое других подозреваемых торопливо смываются на скутере». Неожиданное использование настоящего времени, не говоря уже о слове «торопливо», – заметил учитель английского языка. – Не говоря уже о «смываются».

– «Смываться» – очень популярное здесь слово, – объяснил Фаррух.

– Это полиция иногда смывается, – сказал Ганеш.

– Что он сказал? – спросил миссионер.

– Часто, когда случается преступление, полиция просто смывается, – ответил Фаррух. – Им стыдно, что они не могут предотвратить преступление или что не могут поймать преступника, вот и смываются.

Но доктор Дарувалла считал, что такая модель поведения неприменима к детективу Пателу. По словам Джона Д., заместитель комиссара намеревался провести день в номере актера в отеле «Оберой», репетируя варианты сближения с Рахулом. Фарруха больно задело то, что его не пригласили принять участие в этом действе и что не отложили эту репетицию до возвращения сценариста из цирка; в конце концов, можно было бы придумать и составить диалог действующих лиц, и хотя повседневная работа доктора не предполагала сочинение диалогов, этому, по крайней мере, был посвящен другой род его занятий.

– Позвольте мне быть уверенным, что я понимаю, о чем речь, – сказал Мартин Миллс. – То есть иногда в случае преступления и преступник, и полиция смываются.

– Именно так, – ответил доктор Дарувалла.

Он не осознавал, что позаимствовал это выражение у детектива Патела. Сценариста распирала гордость; умница, подумал он про себя, поскольку уже написал о подобном неуважительном отношении к «Таймс оф Индиа» в своем сценарии. (Вымышленный мистер Мартин всегда читает вслух вымышленным детям какие-то газетные глупости.)

Жизнь подражает искусству, подумал Фаррух, когда Мартин Миллс объявил:

– Вот на редкость откровенное мнение. – Это Мартин нашел раздел «Мнения» в газете «Таймс оф Индиа», где прочел одно из писем. – Только послушайте, – сказал миссионер. – «Мы должны изменить нашу культуру. Ее надо прививать еще с начальной школы, обучая мальчиков не пи́сать на улице».

– Другими словами, дрючь их смолоду, – сказал доктор Дарувалла.

Затем Ганеш что-то сказал, что заставило Мадху засмеяться.

– Что он сказал? – спросил Мартин Фарруха.

– Он сказал, что улица – самое лучшее место, чтобы попи́сать, – ответил доктор Дарувалла.

Мадху в свой черед сказала что-то, что Ганеш явно одобрил.

– Что она сказала? – спросил миссионер.

– Она сказала, что предпочитает пи́сать в припаркованных автомобилях, особенно ночью, – сказал ему доктор.