Был только один выбор: или бить по мячу, а
Чтобы успокоиться, он подумал о цирке. Как ребенок, который гордится тем, что помнит наизусть имена оленей Санта-Клауса или семи гномов, Фаррух проверял себя, вспоминая имена львов из «Большого Королевского цирка»: Рем, Раджа, Визирь, Мама, Бриллиант, Шенкер, Корона, Макс, Хондо, Хайнес[9], Лилли Мол, Лео и Текс. Знал он и львят – Зита, Гита, Джули, Деви, Бим и Люси. Львы были наиболее опасны между первой и второй кормежкой. От жирного мяса лапы их становились скользкими; пока они расхаживали в своих клетках в ожидании второй порции, они часто поскальзывались и падали на пол или же пытались протиснуться между прутьями клетки. После второй кормежки они успокаивались и вылизывали жир со своих лап. Со львами можно было рассчитывать на что-то определенное. Они всегда были самими собой. Львы не старались быть тем, кем они быть не могли, размышлял доктор Дарувалла, в отличие от него, который настаивал на том, чтобы быть писателем, равно как и быть индийцем!
За пятнадцать лет доктор так и не нашел генетического маркера ахондропластической карликовости; никто его об этом и не просил. Но он продолжал поиски. Проект исследования крови карликов еще не умер; Фаррух не позволит ему умереть – хотя бы пока.
Когда Дарувалле было уже далеко за пятьдесят, яркие детали его обращения в христианство полностью исчезли из его разговоров; как будто он постепенно становился необращенным. Но пятнадцать лет назад, когда доктор ехал к цирку в парке Кросс-Майдан, чтобы разобраться в травмах, полученных карликом, вера Фарруха была еще достаточно свежа, чтобы поделиться ее чудодейственными особенностями с Вайнодом. Если карлик действительно умирал, то доктор был по крайней мере слегка умиротворен воспоминаниями об их дискуссии на тему религии – поскольку Вайнод был всерьез религиозным человеком. В последующие годы вера Фарруха будет не столь всерьез умиротворять его, и однажды он начнет избегать
Но пока доктор был в пути, чтобы узнать, какое несчастье свалилось на голову карлика в «Большом Голубом Ниле», он обнаружил, что ему греет душу тема параллелей между индуизмом в интерпретации явно экзальтированного Вайнода и христианством в понимании доктора Даруваллы.
– У нас тоже есть своя Святая Троица! – воскликнул карлик.
– Брахма, Шива, Вишну – это вы имеете в виду? – спросил доктор.
– Все творение есть в руках трех богов, – сказал Вайнод. – Первый – это Брахма, бог созидания, ему есть только один храм в Индия. Второй – это Вишну, бог сохранения или существования. Третий – Шива, бог перемен.
– Перемен? – спросил Фаррух. – Я полагал, что Шива был разрушителем – богом разрушения.
– Почему все так говорить? – воскликнул карлик. – Все творение циклично, и ничто не имеет конца. Я предпочитать думать, что Шива – бог перемен. Иногда смерть – это тоже перемена.
– Понятно, – сказал доктор Дарувалла. – Это позитивный взгляд на нее.
– Вот наша Троица, – продолжал карлик. – Созидание, Сохранение, Перемена.
– Я все-таки не понимаю эти
– Силу богов представлять женщины, – пояснил карлик. – Дурга – это женская форма Шивы, она богиня смерти и разрушения.
– Но вы только что сказали, что Шива – бог перемен, – вставил доктор.
– Его
– Понятно, – ответил доктор. Похоже, что лучше всего было сказать именно так.
– Дурга заботится о меня, и я молюсь ей, – добавил карлик.
– Богиня смерти и разрушения заботится о вас? – спросил Фаррух.
– Она всегда меня защищать, – настаивал карлик.
– Понятно, – сказал доктор Дарувалла, подумав, что пребывание под защитой богини смерти и разрушения обусловлено колесом кармы.
Вернувшись в цирк, доктор нашел Вайнода лежащим в грязи под трибуной, – видимо, карлик упал с высоты четвертого или пятого ряда, проломив деревянные доски настила. Служители цирка освободили от зрителей только маленький участок трибуны, под которой без движения лежал Вайнод. По первому впечатлению было непонятно, как и почему карлик там приземлился. Или это был какой-то клоунский номер с участием зрителей?
