Сын цирка полностью

Проще говоря, Мартин Миллс оказался не в том месте и не в то время. После этого нападения Кунал предположил, что Гаутам мог принять миссионера за еще одного самца-шимпанзе. Мартин не только перекрыл Гаутаму вид на Миру – Гаутаму могло показаться, что миссионер ищет любви Миры, потому что Мира была очень привлекательной самкой, и ее дружелюбие (к самцам шимпанзе) регулярно приводило Гаутама в бешенство. Что касается того, почему Гаутам мог ошибочно принять Мартина Миллса за обезьяну, Кунал предположил, что бледность кожи схоласта, несомненно, поразила Гаутама как что-то неестественное для человека. Если цвет кожи Мартина был в новинку для людей Джунагадха, которые таращились на него, сидящего в проезжающем «лендровере», и старались пощупать, то Гаутам едва ли был более знаком, чем они, с бледноликостью, которой был отмечен и Мартин. Поскольку, с точки зрения Гаутама, Мартин Миллс не был похож на человека, обезьяна, вероятно, посчитала миссионера самцом шимпанзе.

Руководствуясь примерно такой логикой, Гаутам прервал свои передние сальто на спине лошади. Взвизгнув, шимпанзе обнажил клыки, затем прыгнул через круп одной лошади и через спину другой и опустился на плечи и грудь Мартина, навзничь повалив миссионера. Далее Гаутам наискось вонзил зубы в шею удивленного иезуита – Мартину повезло, что он прикрыл горло рукой, но это означало, что его рука тоже оказалась укушена. Когда все кончилось, у Мартина на шее осталась глубокая колотая рана и еще одна – резаная – рана от основания кисти до подушечки большого пальца; у миссионера также пропал и кусочек правой мочки уха. Гаутам был слишком сильным, чтобы его можно было отогнать от сопротивляющегося схоласта, но Куналу это удалось с помощью трости. Все это время Мира кричала; трудно было понять, что означали ее крики – вознаграждение за любовь или осуждение.

Дискуссия о том, была атака спровоцирована расовой нетерпимостью шимпанзе или сексом либо тем и другим, продолжалась на протяжении всего позднего представления. Мартин Миллс не дал доктору Дарувалле заняться раной до завершения спектакля; иезуит настаивал на том, чтобы дети извлекли ценный урок из его стоицизма, который доктор считал глупостью в духе «шоу-должно-продолжаться»[99]. И Мадху, и Ганеш все время отвлекались на остаток мочки уха миссионера и на прочие кровавые свидетельства страшных укусов, от которых пострадал фанатик, – Мадху почти не смотрела на арену. Однако Фаррух уделял представлению самое пристальное внимание. Доктор был не против того, чтобы миссионер покровоточил. Доктор Дарувалла не хотел пропустить цирковое зрелище.

Лучшие выступления были заимствованы у «Большого Королевского», в частности номер под названием «Велосипедный вальс», для которого оркестр исполнял «Желтую розу Техаса». Тонкая, мускулистая и, без сомнения, очень сильная женщина исполнила «Прогулку по небу» в быстром темпе, двигаясь как автомат. Зрители за нее не переживали – хотя у нее не было страховочной сетки, никто не испытывал страха, что она может упасть. Тогда как Суман из «Королевского» выглядела красивой и хрупкой – какой и должна быть молодая женщина, висящая вниз головой на высоте восьмидесяти футов, – исполнительница этого номера в «Большом Голубом Ниле» напоминала робота средних лет. Ее звали миссис Бхагван, и Фаррух узнал в ней ассистентку метателя ножей; к тому же она была его женой.

В номере «Метание ножей» миссис Бхагван была распростерта на деревянном колесе; колесо было разрисовано как мишень – живот миссис Бхагван закрывал центр мишени. Во время исполнения номера колесо вращалось все быстрее и быстрее, и мистер Бхагван метал ножи в свою жену. Когда колесо останавливалось, ножи торчали по всему деревянному кругу, не оставляя ни одного живого места, кроме распластанного тела миссис Бхагван, которое было в целости и сохранности.

Другим номером, в котором специализировался мистер Бхагван, был «Проходящий слон», – его исполняли почти все цирки Индии. Мистер Бхагван лежит на арене, зажатый между матрасами, поверх которых доска; слон идет по этой доске, по груди мистера Бхагвана. Фаррух заметил, что это был единственный номер, про который Ганеш не сказал, что он может этому научиться, хотя искалеченная нога не помешала бы мальчику лежать под ступающим сверху слоном.

Однажды, когда у мистера Бхагвана была острая диарея, миссис Бхагван заменила своего мужа в номере «Проходящий слон». Но женщина была слишком худой для наступающего на нее слона. В результате у нее началось внутреннее кровотечение, и даже когда она выздоровела, она уже не была прежней; из-за слона изменились и ее пищевой рацион, и ее характер.