Сын цирка полностью

– Ты напрасно защищаешься, – сказала ему Джулия. – Я просто подумала, что тебя это заинтересует.

– Я хочу создавать что-то, – с пафосом сказал доктор Дарувалла. – Мне неинтересно записывать обыденные подробности своей жизни.

– Я не знала, что наша жизнь совсем уж обыденная, – сказала Джулия.

Доктор, осознав свою ошибку, сказал:

– Конечно, это не так. Я имел в виду только то, что я предпочел бы попробовать свои силы в чем-то творческом, я хочу что-то придумать.

– Ты имеешь в виду художественную литературу? – спросила его жена.

– Да, – сказал Фаррух. – В идеале я хотел бы написать роман, но не думаю, что мог бы написать очень хороший.

– Ну, есть самые разные виды романов, – поддержала его Джулия.

Таким образом, осмелев, доктор Дарувалла достал роман Джеймса Солтера «Спорт и времяпрепровождение» из укромного уголка – из-под газеты на полу возле кровати. Он осторожно держал его как некое потенциально опасное оружие, каковым роман и был.

– Например, – сказал Фаррух, – не думаю, что я мог бы написать такой же хороший роман, как этот.

Джулия быстро глянула на обложку книги и снова вернулась к Троллопу.

– А почему бы нет? – сказала она.

Ага! – подумал доктор. Так она прочла его! – И спросил с напускным равнодушием:

– Ты читала Солтера?

– О да, – сказала его жена, не отрывая глаз от Троллопа. – Вообще-то, я взяла его с собой, чтобы перечитать.

Фарруху трудно было сохранять непосредственность, но он пытался.

– Полагаю, тебе понравилось? – спросил он.

– О да, очень, – ответила Джулия.

Сделав паузу, она спросила:

– А тебе?

– Я нахожу его довольно хорошим, – признался доктор. – Полагаю, – добавил он, – какие-то отрывки тут могут шокировать или оскорбить кого-то из читателей.

– О да, – согласилась Джулия. Потом она закрыла Троллопа и посмотрела на него. – О каких отрывках ты говоришь?

Все случилось совсем не так, как он представлял себе, но это было то, чего он хотел. Он перевернулся на живот и, поскольку почти все подушки были у Джулии, оперся на локти. Он начал с более или менее скромного отрывка.

– «Наконец он делает паузу, – прочитал вслух Фаррух. – Он наклоняется, чтобы восхититься ею, она не видит его. Волосы покрывают ее щеку. Ее кожа кажется очень белой. Он целует ее, а затем, без усилия, словно трогая с места любимую лошадь, начинает снова. С судорожным вздохом, как будто ее только что спасли, вытащив из воды, она оживает».

Джулия тоже перевернулась на живот, пособирав к груди подушки.

– Трудно себе представить, чтобы это кого-то шокировало или оскорбило, – сказала она.

Доктор Дарувалла откашлялся. Потолочный вентилятор пошевеливал прядки волос на затылке Джулии; ее густые волосы упали вперед, скрыв от Фарруха ее глаза. Задерживая дыхание, он слышал, как дышит она.

– «Она не может получить удовлетворение, – читал он Джулии, которая уткнулась лицом в ладони. – Она не оставит его в покое. Она раздевается и зовет его. Он уступает ей один раз ночью и два раза под утро и в промежутках лежит без сна в темноте, потолок чуть подсвечен огнями Дижона, бульвары молчат. Ночь полна горечи. За окном ливни. Тяжелый капельный звон в водосточном желобе, а они в голубятне, они голуби под карнизом. А повсюду вокруг них – дождь. Они лежат, зарывшись в свои перья, тихо дыша. Его сперма медленно плывет у нее внутри и истекает между ее бедер».

– Да, это лучше, – сказала Джулия.

Она повернулась к нему лицом, чтобы посмотреть на него; желтый колеблющийся свет от керосиновых ламп не был столь же призрачно-бледным, как тот лунный свет, который он видел на ее лице в их первый медовый месяц, но даже этот тусклый свет передал ее готовность довериться ему. Их свадебная ночь, зимой, в Австрии прошла в одном из этих заснеженных альпийских городов, и поезд из Вены прибыл слишком поздно, чтобы их пустили в Gasthof, несмотря на то что номер был заказан. Видимо, было уже два часа ночи, когда они разделись, приняли ванну и легли в пуховую постель, белую, как снежные горы, отражавшие лунный свет, – это свечение в их окне так и не угасало.

Но во второй их медовый месяц доктор Дарувалла прошел в опасной близости от того, чтобы все испортить, когда позволил себе легкую критику Солтера.

– Я не уверен, насколько корректно предположение, что сперма плавает «медленно», – сказал он, – и, строго говоря, полагаю, что между бедер у нее будет истекать не сперма, а семенная жидкость.

– Ради бога, Фаррух, – сказала его жена. – Дай мне книгу.