Маленький город со смешным названием Городишко расположился на берегу Волги, неподалеку от Нижнего Новгорода. Летом здесь часто бывают туманы. Зимой – стоят лютые морозы. И в любое время происходят странные, необъяснимые, страшные вещи… Зачем же Валерка возвращается в Городишко?! Год назад он чуть не погиб здесь. И встретил девчонку, в которую влюбился без памяти и надежды. Что ждет его теперь в этом странном месте, где зло вновь просыпается… и выходит на охоту за теми, кто однажды его уже победил?
Травинка была ярко-белая, сверкающе-белая, с белыми искрящимися ворсинками. Невиданная соседка однообразной зелени! Она была выше прочей стелющейся муравы и странно шевелилась, словно с любопытством оглядывалась по сторонам.
Откуда и каким ветром ее сюда занесло? Может, из тропиков?
Да ладно, пусть растет.
Женщина пошла было своей дорогой, однако остановилась и оглянулась. Почему-то любопытство донимало, хотя раньше ее никогда в жизни не интересовала никакая трава и даже цветы.
Сама не понимая зачем, вернулась и сорвала травинку.
Та мягко обвилась вокруг пальцев, ворсинки прильнули к коже мягко, ласково, но через мгновение женщина ощутила боль, похожую на ожог… впрочем, боль тотчас прошла, а ворсинки сделались красными. Через миг таким же красным цветом налился стебель.
Женщина вдруг осознала, что травинка покраснела потому, что высасывает ее кровь, и что это не травинка вовсе, а какое-то насекомое со щупальцами! Опасное насекомое!
Она испуганно тряхнула пальцами, но белые ворсинки-щупальца присосались, чудилось, намертво. Вцепилась в травинку другой рукой, но и та немедленно оказалась оплетена ворсинками. Их нарастало все больше и больше, они удлинялись на глазах, они оплели руки женщины до плеч, поползли по туловищу верх и вниз… но боли по-прежнему не чувствовалось, оставалось только безмерное изумление видом своего тела, которое вдруг покрылось ярко-красным ворсистым нервно пульсирующим покровом.
Изумление оставалось последним чувством, когда тело потеряло свои очертания. Последним живым чувством.
Плотно сплетенный красный кокон упал на землю. Дернулся раз, другой – и затих.
Ворсинки вонзились в почву, и кровь, только что высосанная из женщины, впиталась в земляные слои.
Обескровленный кокон быстро бледнел, иссыхал, рассыпался на искрящиеся частички, похожие на крупные снежные хлопья, переливающиеся в солнечном свете.
Налетевший ветерок размел их по сторонам.
Там, куда попали эти хлопья, из земли проклевывались ярко-белые сверкающие травинки с искристыми белыми ворсинками. Они поднимались над окружающей однообразной зеленью, странно шевелясь, будто с любопытством озирались по сторонам.
Ожидали новых жертв.
Валерка даже не успел вытащить мобильник, а звонок уже прекратился. Посмотрел – оказалось, звонил Сан Саныч.
Это Валеркин дядя, Сан Саныч Черкизов. Его все, даже Валерка, называли только так, никаких там «дядей Сашей» он не признавал.
Валерка, конечно, немедленно набрал его номер, однако Сан Саныч не ответил.
Странно. А зачем тогда звонил? Просто чтобы удостовериться: готов ли племянник прибыть к нему в гости? Да все в порядке: Валерка уже едет в маршрутке на вокзал, билет в кармане, вещи – вот они, в рюкзаке.
Наверное, Сан Саныч не отвечает потому, что его немедленно отвлекли какие-нибудь важные дела. Он все-таки начальник городской полиции (пусть даже в совсем маленьком городке под названием Городишко), и забот у него невпроворот. Он там небось с очередными браконьерами или поджогами соседских коптилен (Городишко летом жил рыбным промыслом) разбирается. Вот эти браконьеры и не дали ему поговорить с племянником.
Да ладно, ничего страшного, Валерка уже через несколько часов будет на месте, там и наговорятся.
Давно не виделись! С прошлого августа! И все последние полгода, начиная с самой зимы, Сан Саныч названивал чуть не каждый день и уговаривал племянника снова провести летние каникулы у него. В прошлом году Валерка твердо решил, что больше ногой не ступит в Городишко, где буквально за пару дней пережил столько неприятностей и страхов, сколько за всю свою двенадцатилетнюю жизнь не переживал![12] Но с тех пор миновал год, Валерке исполнилось тринадцать, он перешел в восьмой класс, и все случившееся стало казаться и менее трагичным, и менее романтичным.
Ну влюбился.
С кем не бывает!
Ну, влюбился безнадежно.
С кем, опять же, не бывает!
Первая любовь и должна быть безнадежной, так в книжках пишут. И ее, типа, надо помнить всю жизнь.
Однако Валерка решил эту самую любовь забыть как можно скорей. Да и не любовь это была, а так… туман!
Вот именно. Из тумана пришла, в туман ушла.
А вот и вокзал. Валерка выскочил из маршрутки и помчался на четвертую платформу, откуда должен был уходить его поезд.
Вагон сначала набился довольно крепко, но по пути, когда вышли дачники, постепенно стало просторней.
Валерка смотрел в окно и думал, как здорово, что до Городишка пустили электричку. Раньше надо было три часа тащиться в автобусе по вечно перегруженной федеральной трассе, то и дело застревая в пробках, особенно во время тумана, а поезду не страшны никакие пробки! А интересно, туманы могут помешать движению электрички?.. Хотя Сан Саныч уверял, что таких туманов, какие были в прошлом году, теперь и в помине нет.
Туманов нет, можно спокойно сидеть на старом причале и смотреть на реку. Или рыбачить около заброшенного дебаркадера…[13]
Хотя нет, на берег Валерка больше ни ногой!
А что делать в Городишке, если на берег не ходить?
Странно – он только сейчас об этом задумался.