А потому, что План захвата Дворца Амина даже не был утверждён письменно. Никем. Только устно, но и это неточно! Однако командиру штурмового батальона, и это известно точно, было сообщено, что в случае провала, операция будет выставлена как его пьяная выходка с соответствующими для него последствиями. Это вообще нормально, такое говорить командиру перед боем⁈
А афганцы защищались отважно! И все погибли, но не сдались. И очень хорошо это делали все 10 следующих лет, убивая, в среднем, по 13 советских солдат в день!
План дворца был известен только некоторым командирам и показан боевым группам непосредственно перед началом операции. В итоге, из семи БМП, штурмовавших дворец, две сгорели, ещё две не могли самостоятельно двигаться, а ещё одна не смогла стрелять.
А дальше, ещё хуже.
Наших тяжелораненых бойцов отправили автоколонной в поликлинику советского посольства. По дороге в город эта колонна была обстреляна десантниками доблестной 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Небоевые потери! Ну бывает, ошиблись. Но сразу же, ещё один обстрел! Стреляли эти же орлы, бойцы 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, не разобравшись в обстановке. В итоге открыли огонь по своим. Убито 7 советских военнослужащих и среди них ефрейтор Захарченко.
Вторая жизнь
Когда Борю уже тащили из морга на площадку подготовки к отправке в Союз «Груз-200» в брюхе «Чёрного тюльпана», он слегка застонал. Как-то не так развернулась в его груди пуля со смещённым центром тяжести калибра 5,45 мм., выпущенная из короткого десантного автомата. Не убила она его до конца. И поклон до земли тому божедому с сержантскими лычками — вечно пьяному санитару, который тот стон услышал и передал Борю врачам. Они такие, эти божедомы, громкий крик не услышат, ибо, всегда пьяны мертвецки, а тихий шелест воздуха из груди вдруг ожившего бойца, пожалуйста.
Потом полгода в Ташкентском госпитале. Борин призыв уже уволился в запас, мать в деревне давно умерла и дома его никто не ждал. И Боря подписал контракт на сверхсрочную. Опять Афган! Потом Чечня, Абхазия, Приднестровье. Да всего и не упомнишь. Но больше ни одного ранения, как у заговорённого. Но он очень хорошо помнит те слова, которые слышал тогда в Кабуле, перед входом в огромные литые ворота, стоящие посреди мрачного ничто и за которыми он отчётливо видел огненные сполохи:
Своих детушек Боре Господь, увы, не дал, впрочем, как и жену. А вот встречу с тогда ещё майором Анатолием Титовым, который 15 лет назад в горах Кавказа гонялся за детёнышами Снежного человека, потревоженных войной, дал. И тот всё ему спокойно растолковал. Что и кого Боря тогда слышал в Кабуле и что это за ворота он видел и куда они ведут. И что это покойная матушка его тогда на Том Свете отмолила!
Так бывает, по горячей родительской молитве иногда возвращают детей к жизни.
И вот он, Боря Захарченко, в недавнем боевом прошлом техник роты, по звуку двигателя БМП и БТР определяющий неисправность. «Иконостас» на груди самый разнообразный. Вот за что в мирное время можно было получить «Картавого» (орден Ленина) не посмертно? Спросите у него, он же получил.
Но сейчас он старший прапорщик, комендант Кадетского интерната Управления «Л» АП России. И нисколько об этом не жалеет. Славные они, здешние детки. Необычные все, но славные. Его любят. А он их! А где сейчас те детки Снежного человека с Кавказа? Так то есть государственная тайна России!
Валя Рассказова
Москва.
Перед самым выпуском из МГУ её одногруппник Вася Волошин сделал ей предложение. Нет, не выйти за него замуж, а всего лишь выйти к нему на работу юристом общего профиля в его новое «Адвокатское бюро Волошин и Партнёры» с начальной зарплатой. Даже страшно говорить. Но она что-то сомневается.
Вообще Валя уже собралась возвращаться в родной Воронеж, распределения-то больше нет. Семья Рассказовых: мама — федеральный судья; папа — начальник РУВД, полковник полиции; старший брат — крупный чин в Областной прокуратуре; люди в городе уважаемые и заметные. С жильём и работой — никаких проблем. Ну а то, что Воронеж глубокая чернозёмная провинция, как-то же и там люди живут. Но вот в том-то и дело, что живут они как-то.
И свою судьбу на малой родине Валя уже знает наперёд — адвокатура или судейство. Через год брак с перспективным майором из Следкома, сыном друзей её семьи и до конца жизни — Воронеж, Воронеж, Воронеж, с редкими командировками в лучший город Земли — Москву.
