— Вот и меня хитрые казаки этим подкупили, — с грустью вздохнул Покрышкин. — Месяц со мной инструкторы промучились в Парагвае, пока научили кое-как летать в чреве крылатой пули. Совсем другая аэродинамика, один раз при посадке чуть не угробил машину. Зато на моём горьком опыте командование поняло, что проще новичка заново обучить летать, чем переучивать ветерана с уже сформированными рефлексами. Видите ли, этот реактивный самолёт трудно управляем на дозвуковых скоростях, особенно приходится напрягаться при посадке, того и гляди, носом клюнешь — сорвёшься в пике. Понимаете, авиаконструкторы очень спешили с созданием первого реактивного истребителя, поэтому приходится устранять недоработки первого, ещё полностью советского проекта на ходу. Сейчас-то Бартини уже работает в Асунсьоне над созданием нового типа крыла, но его планируют использовать при создании сверхзвукового бомбардировщика. «Крыло Бартини» будет малого удлинения переменной стреловидности, которое очень хорошо на сверхзвуковой скорости, но достаточно и при дозвуковых скоростях. Однако это всё дело будущего, а нам с вами, Матвей Алексеевич, предстоит доводить до ума существующий проект истребителя-перехватчика.
— Какая конкретно моя задача?
— Видите ли, Матвей Алексеевич, создание рабочей модели реактивного самолёта — дело долгое, да и подготовка к запуску машины в серийное производство обычно занимает годы. Ведь очень много времени, сил, а порой и жизней лётчиков-испытателей тратится на обкатку в воздухе планера и двигательной установки. Тут не избежать аварий и нештатных ситуаций. Не знаю уж, каких усилий парагвайским казакам стоило, чтобы за полгода устранить все недостатки проектной конструкции, однако им как-то удалось совершить невозможное — за один год пролететь путь от конструкторского замысла и чертежей до завершённой крылатой машины. А уж как парагвайцы сумели параллельно с испытаниями модели ещё построить авиазавод и подготовиться к массовому серийному выпуску самолётов — вообще загадка.
— В Асунсьоне мощная научно-техническая и производственная база, — зная возможности исследовательских центров, а главное, колдовские способности Ронина, улыбнулся Матвей. Он был просто уверен, что в ходе испытаний прототипов самолёта никто не пострадал, вероятнее всего, обкаткой модели в воздухе занимался лично Сын Ведьмы. Наверняка проверкой качества материалов и обнаружением дефектов в ходе изготовления двигателя тоже он ведал. — Всё же я не понимаю, зачем меня привлекать к уже завершённому проекту?
— Парагвайские мастера-оружейники выковали отличный клинок невиданной остроты и убойной мощи, но вот придумать, как умело пользоваться необыкновенным оружием в реальном бою, должны уже опытные профессионалы войны. Нам с вами предстоит разработать совершенно новые тактические приёмы ведения воздушной схватки с превосходящим числом противником, но значительно уступающим нам в скорости движения.
— У меня ещё нет опыта воздушных боёв, — смущённо признался Матвей. — Я вообще ненастоящий лётчик. Так, обучался в аэроклубе пилотировать легкомоторный аэроплан, а в основном-то летал на автожире.
— Боевые наставления для пилотов буду писать я, — улыбнулся Покрышкин. — Однако у меня имеется существенный недостаток — я-то профессиональный лётчик-истребитель, отягощённый опытом схваток на поршневых самолётах.
— Опыт — дело наживное, — пожал плечами Матвей. — Со временем научитесь гонять на реактивных машинах.
— А вот времени-то у нас с вами, Матвей Алексеевич, нет, — тяжело вздохнув, развёл руками лётчик. — К тому же обучать премудростям воздушного боя нам предстоит бывших пилотов автожиров. У вас лучше получится договориться с коллегами, мне сказали, что на автожире вы в воздухе непревзойдённый ас.
— Нелогично переучивать пилотов автожиров, — нахмурился Матвей. — Пилотов поршневых самолётов куда как легче переучивать на машины с реактивным двигателем. Всё-таки они уже привыкли управлять крылатым планером.
