А когда живые враги на обочине дороги закончились, Матвей достал из кобуры маузер и начал добивать подававшие признаки жизни тела в кузовах грузовиков. Бил прямо сквозь деревянные борта. Мощные патроны позволяли прошивать насквозь даже упавшие тела, наваленные на раненых. Тех, кого не удавалось достать пулей, приходилось тупо душить гравитационным прессом. Хоть полное истребление поверженного врага и не противоречило военной логике, но душу щипало. Оставлять тяжёлую работу впечатлительным новобранцам командир не стал, взял весь грех на себя.
Когда смолкли выстрелы маузера, по рации прозвучала команда отряду собраться возле головы разгромленной колонны. В мёртвой тишине дымная полоса извивающейся змеёй уползла в небо, открыв страшную картину заваленной трупами дороги.
— Ну ни черта себе! — увидав побоище со стороны во всей красе, присвистнул Шах. — Полчище врагов смясорубили, а на наших бойцах ни одной царапины. Просто какое-то волшебство!
— Колдовство, — слегка поморщившись, шёпотом поправил формулировку Матвей и уже в полный голос пояснил товарищам содеянное: — Вот такая она — партизанская война по-парагвайски!
Последними красочными штрихами эпической картины уничтожения вражеской колонны стали алые росчерки трёх сигнальных ракет на голубом небосводе.
Глава 9. Партизанский старшина
Внимательно оглядев поле боя колдовским взглядом, Матвей предположил, что, похоже, помимо двух последних в колонне автомашин, некоторые тоже не получили критических повреждений двигателя и ходовой части.
— Ребята, кто из вас умеет водить?
Четверо бойцов подняли руки.
— А я на мотоцикле умею ездить, — решил приобщиться к водительскому составу Марафонец.
— Так и я тоже могу на моцике рассекать, — оттеснив плечом выскочку, проворчал Вратарь.
— Мотоциклы у нас на ходу, а вот грузовики надо бы хорошенько осмотреть. Так что четверым шофёрам приказываю заняться подготовкой транспорта. Исправные машины отогнать в хвост колонны и развернуть на обратный ход.
Дорога хоть и была одноколейная, но позволяла встречному транспорту разъехаться по обочинам. С левой стороны дороги трупов почти не валялось, на расчистку пути больших усилий не требовалось.
— Вратарю и Марафонцу выкатить один мотоцикл к голове колонны, второй отогнать в арьергард, а после с помощью электропилы убрать с дороги упавший ствол сосны. Остальным приступить к сбору трофейного оружия и боеприпасов. Забираем всё, вплоть до ножей. Приказываю при осмотре тел доставать из нагрудных карманов солдатские и офицерские документы. А я допрошу пленного офицера и разминирую установленные на растяжках гранаты, они нам ещё пригодятся в деле.
— Ремни, портупеи, патронные сумки тоже берём? — решил уточнить хозяйственный Шах.
— Даже солдатские ранцы и каски, — не стал разбрасываться ценным имуществом командир партизан. — А ещё каждый должен присмотреть для себя комплект немецкой военной формы. Шесть целеньких мундирчиков нам предоставили мотоциклисты-разведчики. Гляньте, кому подойдут по фигуре. Для нас с Шахом я подберу что-то из офицерского гардероба. Следуй за мной, примерим костюмчик.
— Ой, Кадет, тут целых и чистых мундиров не отыскать, — семеня вдоль обочины за перешагивающим трупы командиром, брезгливо морщился Шах.
— Да вот же, рядом с оглушённым гауптманом скукожился дохлый лейтенантик. — Дойдя до уцелевшего немца, заботливо уложенного подчинёнными за простреленным колесом грузовика, Матвей бесцеремонно поднял за шкирку приткнувшееся рядом щупленькое безжизненное тело лейтенанта и на весу повертел его из стороны в сторону. — Всего только одна дырка в кителе.
— Ага, зато на груди, и карман кровью изрядно замаран, — привередничал Шах.
— Ничего, отвернёшь полу кителя в сторону, а «раненую» геройскую грудь бинтом перевяжешь. Пусть выглядит, будто пуля вскользь прошла. Для своего камуфляжа можешь размотать с головы пленника окровавленный бинт, ему он уж без пользы. Только сначала руки офицеру свяжи за спиной, а то, когда очухается, начнёт трепыхаться. Да рожу так не криви, не замараешься, по всему видать, ариец нам попался чистых кровей. Гляди, какая морда лощёная, истинный барон.
— Так может, с арийца мундир содрать? — завистливо скосил глаз на чистенькую офицерскую форму Шах. — Совсем ведь китель целенький.
— Толстоват боров, на тебе его одёжка мешком висеть будет, — отрицательно покачал головой Матвей. — А для меня коротковата. Да и в штаб красавчика надо отправить в шикарной форме, чтобы впечатлить командование.
— А это чучело, часом, не околело? — пнул носком сапога в бок затаившегося пленника Шах. — Видать, здорово ему по башке досталось.
— Сейчас приведём в чувство, — грубо перевернул упитанное тело на пузо Матвей. — Вяжи руки, а я, так уж и быть, бинты для тебя сниму.
