Фамилию Семёна Исааковича Вездельгустера редко кто мог выговаривать без ошибок, а по отчеству рядовой состав в армии не величали, поэтому штабного клерка все кликали просто – Семёном. Только молоденький казачок обращался к этому двадцатилетнему упитанному телу с приставкой – дядя. Но Семёну наивный паренёк сразу приглянулся, на простачке можно чуток подзаработать. Шустрый работник канцелярского стола себя долго ждать не заставил.
– Рад видеть молодого человека во здравии, – зайдя за угол дома, улыбнулся гостю Семён. – Наслышан уже о твоих подвигах.
– Это которых? – насторожился Алексей.
– Ты уж со счёта сбился? – рассмеялся Семён. – Я читал прошение поручика Ширкова о награждении геройского казака Георгиевским крестом. Только, извини, но бумагу твою завернули.
– Куда завернули? – мальчишка всё же ещё мечтал о блестящих медальках.
– Штабс-капитан Хаусхофер лично разорвал представление к награде, – показал пухленькими ладошками сей пакостный процесс Семён, который из-за этого лишился верного магарыча от награждённого. – Не по форме было подано. Не может пехотный поручик писать наградной лист чужому казаку. Тем более что ты на тот момент вообще к обозу приписан был. На тебя даже жалоба пришла о самовольной отлучке.
– Не нужна мне такая награда, – нахмурил брови казачок. Алексею действительно не хотелось ползти на вершину славы по костям погибших станичников. – Не сумел я казачий эскадрон спасти.
– Ну и много же, парень, ты на себя берёшь, – добродушно рассмеялся наивности героя Семён. – Всех может только господь бог спасти, да и тому, похоже, сейчас недосуг. А твой фортель с обходным манёвром по болоту и меткая пулемётная стрельба помогли пехотному батальону почти без потерь прорвать фланг противника. Это я дословно цитирую Ширкова. Кстати, всем офицерам, участвующим в операции, теперь награды вручат. Даже твой злейший враг, штабс-капитан Хаусхофер на медаль себя записал.
– Да не интересны мне эти побрякушки, – недовольно прервал клерка Алексей. – Ты мне положенное по уставу отдай.
– Приходи к вечеру за своим месячным жалованием, раз уж выжил, – поморщился Семён. – Я только долг вычту.
– Да это подождёт, – отмахнулся парень. – Ты форму новую выдай.
Семён опытным взглядом окинул статную фигуру бойца.
– Ладно, найду подходящий размерчик.
– Ну, я даже не за этим пришёл, – смущённо потупился казачок и вывел руку из-за спины. – Вот – взятка.
Пятилитровая бутыль сверкнула стеклом на солнце. Божественный виноградный нектар засветился в его лучах чудным янтарным цветом.
Семён воровато оглянулся, но место было укромное – правильно разведчик выбрал точку. Семён осторожно принял тяжёлый сосуд, правой рукой прижал к груди, левой вынул тугую пробку. Аромат говорил всё!
– Даже пробовать не буду – это чудо, – с наслаждением понюхал пробку гурман. – Я до армии служил приказчиком в винной лавке, толк в хороших напитках знаю. Чего просишь? Подделать твой наградной лист? Я согласен, это восстановит в мире попранную чужой рукой справедливость.
– За напрасную смерть казаков награды не приму! – решительно замотал головой Алексей. – Дядька Семён, запиши меня в санитары. Я должен в искупление спасти сто солдатских жизней.
– Эх, этот юношеский романтический максимализм, – обнимая ценную бутыль, подсчитывал уже прибыль бывший приказчик. Семён себя уже давно в душе ощущал старым скептиком. – Чего мелочиться-то: убивать – так эскадрон, спасать – так целую роту. А бедному Сёме судьба – только бумажки перекладывать. И добро бы денежные купюры, а то ведь кипы пустопорожней бумаги ворочать приходится.
– В любой профессии есть свои мастера, – польстил клерку Алексей. – В полку тебя уважают.
– Вот это называется – уважают!!! – потряс бутылью мастер эпистолярных дел. – Другие за понюшку табака норовят запрячь.
– Ладно, пойду я, небось, фельдфебель жутко на меня серчает.
– Считай, что вторую жалобу от Зыкова я уже потерял, – хитро подмигнул штабник. – Ты, Алёшка, не беспокойся – через час сам тебя разыщу и приказ о переводе вручу.
Семён любовно погладил ценную бутыль, поднял к солнцу, залюбовался игрой цвета. Оглянулся на казака, но говорить уже было не с кем. Паренёк бесшумно исчез. Как смог разведчик, не произведя ни звука, перемахнуть через покосившийся скрипучий забор – загадка.
Через пять минут Алексей уже предстал перед разъярённым фельдфебелем Зыковым.
