Трезубец со свистом ввинтился в воздух, пышущий зноем. Артур увернулся, но не до конца: левое плечо джинна взорвалось каплями огня. Зарычав, Артур бросился на безоружного врага. Увы, трезубец жил собственной жизнью — опередив Артура, он вернулся в руки брамайна, и джинну пришлось отступить.
— Om! Jaya Maruti jhanaguna sagara jayakapisa…
— Артур! Прекрати немедленно!
Кажется, джинн услышал доктора ван Фрассен. Он замер, колеблясь, но почти сразу вспыхнул вдвое ярче. Косматый сгусток пламени полетел в брамайна и был остановлен трезубцем, нанизавшись на два острия из трёх.
— …tihuloka ujagara[12]!..
— Артур!
Спасибо паузе: Гюнтер успел определить очаги боли и идентифицировать повреждения. Нижняя челюсть: перелом. Рёбра: две трещины. Ушиб мягких тканей левого плеча, но это ерунда. Локальные ожоги. Сотрясение мозга. Челюсть, рёбра — работа для дантиста и хирурга, тут кавалер Сандерсон был бессилен. Что же до сотрясения…
Первое, что он сделал — погрузил Натху в глубокий сон. Сон при сотрясении — лучшее лекарство. Седативная кси-волна, одно из самых простых и эффективных воздействий. Точечно снимаем остаточную боль. Качаем позитивный эмо-фон, минимизируя последствия. Посттравматическая анизорефлексия? Пройдёт со временем, но лучше убрать сейчас. Это несложно, можно заняться параллельно с накачкой фона.
Да где же этот врач, будь он проклят?!
Врача Гюнтер проклял слишком громко, забыв о контакте с сыном. Натху беспокойно заворочался во сне, тихо застонал. В сознание Гюнтера ворвался образ, пришедший от сына: гигант с булавой взмывает в небо и бьётся о несокрушимую преграду. Новый взлёт. Я! Выше! Лучше! Радость. Предвкушение. Удар. Боль. Миг черноты. И снова: я! Смогу! Разобью! Перед глазами мелькнул исполинский купол. Древняя тёмно-красная медь. Зелёные потёки окислов похожи на пятна лишайников. Купол пестрит закопченными углублениями. Наверное, в них должны гореть светильники, но сейчас, днём, они погашены.
Кавалер Сандерсон запрокинул лицо к небу. Тучи разошлись, и ему показалось: да, купол. Медный купол в далёкой вышине.
Удар. Боль. Тьма.
Я смогу! Смогу!
Удар. Боль. Тьма…
— Тише, малыш, тише. Всё закончилось. Ты жив, я с тобой. Спи, поправляйся, всё будет хорошо. Вон ты какой большой, сильный…
Он шептал это вслух, качая в Натху позитив, гася очаги нервного возбуждения, сглаживая и ослабляя ужас воспоминаний. Явилась свирель, на мальчика пролилась светлая мелодия.
Треск разрядов. Вопль ярости. Шипение кобры.
— Артур! Прекрати! Прекрати, я сказала!
— Вот что бывает, когда джинн разгуливает без амулета.
Рядом с Гюнтером стоял Кейрин-хан. Один, без охраны. Он бросил быстрый взгляд на бойцов — и сразу потерял к ним интерес. На лице хана, когда он смотрел на бесчувственного Натху, читалось что-то, напоминающее сочувствие. Вероятно, так смотрят на полезный, чуточку подпорченный инструмент.
— Ты слишком молод, колдун. Тебе ещё многому предстоит научиться. Волшебство волшебством, но в вопросах власти ты дитя, — хан говорил так, словно они сидели в креслах за бокалом вина, а не стояли во дворе, где шёл бой. — И смени облик, твои рога меня не пугают. Ладно, не трудись, успеется.
Торопясь, Гюнтер разорвал контакт с сыном. Натху сейчас требовался позитив, а какой тут позитив?!
— Имей ты амулет, ты бы уберёг своего джинна. А колдунья остановила бы своего. Смотри внимательно, колдун.
Артур ринулся в очередную атаку. Доктор ван Фрассен поднесла к губам флейту. Но флейта Кейрин-хана успела раньше.
Резкий свист: пронзительный, хрипловатый. Джинн мотнул головой, как от пощёчины, отступил на пару шагов. Огонь Артура разгорелся сильней, выдавая гнев. Хан нахмурился — он не терпел даже тени неповиновения.
Два свистка.
Артур дёрнулся, как если бы пропустил удар врага. Руки его обвисли двумя плетями, Артур стал похож на паралитика — и действительно пропустил удар. Острия трезубца глубоко вошли в левое бедро джинна. Артур вскрикнул, упал, зажал рану обеими ладонями. Пламя его быстро угасало. Горакша-натх, кажется, был скорее удивлён, чем обрадован. Брамайн отступил, даже не пытаясь добить противника. Кобра вернулась на талию хозяина, с трезубца срывались огненные капли. Они падали на нанобетон двора, расплывались бурыми кляксами. Точно такие же капли текли из-под ладоней Артура. Их становилось всё больше. Вскоре у Артурова бедра уже горел маленький костерок.
— Jaya Hanuman, — прохрипел гуру, — gyaana guna saagara[13]…
Всхлипнув, доктор ван Фрассен со всех ног бросилась к раненому джинну.
— Врача! — надрываясь, закричал Гюнтер. — Есть тут у вас врач?!
«Есть, — услышал он ответ Регины. Мысленный посыл дрожал, срывался, захлебывался, словно голос рыдающей женщины. — Врач уже спешит к нам».
— А ведь этого можно было избежать. Помни, колдун: три дня.
