— Я пытался остановить бомбардировку, — Тиран сел на пол, напротив койки, скрестил ноги. Колени сразу заныли. — Пытался организовать эвакуацию. Ничего не получилось. И да, это я послал доктора ван Фрассен на Шадруван. Проклятье! Я послал туда всю экспедицию, в полном составе! Почему они казнят меня только за Регину? Скорпион? Слали бы уже дюжину, что ли?!
— Тихо, — велел Паук.
Сыграв на сенсорах замысловатую мелодию, он протянул Тирану коммуникатор, который держал в руке:
— Вот. Чистый. С гипером.
— Кому ты звонил? — заинтересовался киноид. — Кому, Паучище?
— Не твоё дело.
— Нет, кому? Если с чистенького, а?
— Тебя здесь нет, закрой пасть. Бери, начальник, спасай всех подряд. Мир, мальчика, жопу. Ты мне с самого начала не понравился. Морда лица у тебя расстрельная. Мне если кто не нравится, мы потом не разлей вода. Верно, Рич?
Киноид зевнул.
— Почему? — Тиран взял уником. — Почему ты мне помогаешь?
— По кочану. Мальчика спасаешь? А я, было дело, девочку спасал. Двух девочек. О, вот и вторая, легка на помине…
Тиран не понял, о ком говорит Паук, но спиной почувствовал, что в шатёр вошли.
— Доброе утро, — поздоровалась комиссар Рюйсдал. — Отдыхаете, Бреслау?
Она была во всем новом, свежем. Юбка, блузка, кофта, лента в волосах — только что из прачечного бокса и гладильного шкафа. Всё в клеточку, в тон и цвет. Вместе с Линдой в шатер вошли летнее утро, покой березовой рощи, облака в синеве. Похоже, комиссар приоткрыла калитку в твердыне своих ментальных блоков, желая поднять настроение окружающим.
При ней я никуда звонить не буду, уверился Бреслау. Ну её к чёрту. Один раз она уже влезла ко мне в мозги без спросу. Зараза, а ведь как хорошо складывалось…
Киноид заскулил.
Лицо его — вполне человеческое, не считая чёрной картошки носа — превратилось в страдальческую собачью морду. Скулёж усилился, киноид начал вздрагивать. Обеими руками он схватился за голову, ладонями сжал виски. Из глаз модификанта потекли слезы: крупные, детские.
— Мигрень? — участливо поинтересовалась Линда. — Дать таблетку?
— Кси…
— Что — кси?
— Кси-волны, — разъяснил Паук. Он был неприветливей обычного, хотя ещё секунду назад это казалось невозможным. — От вас фонит.
— Вы телепат?
Линда уставилась на киноида:
— Нет, вы правда телепат?
— Неправда, — простонал киноид. — Я не телепат.
— Комедию ломаете? Я вам не девочка-первокурсница!
— Комедию? У меня модификация…
— Киноидные модификанты, — Паук встал. Тело его заиграло мышцами, словно бог связи готовился к рукопашной, — реагируют на кси-волны. В присутствии ментала с ослабленным периметром защиты у них начинает дико болеть голова. Даже если периметр закрыт, это всё равно похоже на сильную мигрень. У вас есть собака?
— Нет.
— Если бы была, вы бы поняли.
— При чём тут моя собака?
— При том, что её у вас нет! Выйдите из шатра! Рич, хочешь воды?
— Хочу-у-у…
— Выйдите немедленно!
— А он выйти не может?
Линда сердито сдвинула брови.
— Он не может, — рявкнул Паук. — Он пришёл ко мне. А вы к кому?
— Я к нему!
Линда ткнула пальцем в Тирана.
— Валите вместе! Бегом! Хотя нет, вы останьтесь, — Паук повторил жест комиссара, ткнув пальцем в грудь Тирана. — Я закачаю вам всё по свежим экспертизам. Не парьтесь, я быстро.
Грудь болела. Палец Паука оказался твёрже стального штыря. Тиран обернулся к Линде, развёл руками: извиняюсь, дела.
Киноид завыл, как по покойнику.
Фыркнув разъярённой кошкой, комиссар Рюйсдал пулей вылетела из шатра. «Чтобы подслушать разговор менталов, — вспомнил Тиран слова комиссара, — я должна находиться с ними в пределах прямой видимости. Если угодно, вот вам ближайший аналог: так помпилианцы клеймят рабов. Им надо видеть будущего раба, или хотя бы иметь возможность его увидеть. Иначе ничего не получится». Он искренне надеялся, что сказанное Линдой действительно не только в отношении менталов. Вряд ли она просто так, с бухты-барахты, возьмется «слушать» мысли Яна Бреслау. Но после того срыва, когда Линда позволила себе несанкционированное вторжение в его разум, Тиран не мог полагаться на честность телепатки.
— Не переживайте, — киноид читал его мысли. — Она вас не подслушивает.
— Вы все-таки телепат? — удивился Тиран.
— Шутите? Я просто чую её запах. Телепат закрытый и телепат действующий пахнут по-разному. Валяйте, звоните куда хотели.
Тиран посмотрел на коммуникатор. Надо было спешить.
— Эй! — окликнул его Паук, прежде чем Тиран включил конфидент-поле и стал недосягаем для окриков. — Добро пожаловать в клуб. Мы здесь все припадочные.
— Психи, — машинально поправил Тиран.
— Не-а, — киноид зевнул шире прежнего, демонстрируя внушительный набор зубов. — Психов в Ойкумене много, каждый первый. Клубов на всех не хватит. А мы припадочные, точно тебе говорю. Как найдёт, так держи семеро, восьмой на подхвате.
Тиран не стал спорить.
Шах захихикал.
— Жги, джинн!
Он радостно хлопал себя ладонями по бёдрам, пачкал драгоценный кафтан бараньим жиром:
— Изменник голова жги, да! Мы приказать — чашу делать из голова. Вино пить, радоваться! Жги!
