Жила-была девушка-сиротка. Посватался к ней заезжий парень, и вышла она замуж на чужую сторону. Уехали они далеко за море и поселились на скалистом островке. У парня там была усадьба — избушка земляная, сарай для лодок и причал на берегу.
Стали они жить вдвоём, кроме них на острове людей не было. Но молодая не тужила, стала обживаться, в своём дому хозяйничать, да всё весело, с припевками, день-деньской звенит точно пташечка и на житьё своё не нарадуется. Да и не мудрено — муж ей достался пригожий и ласковый, одна беда, что иной раз уйдёт в море рыбу ловить и словно пропал, дни идут, жена ждёт, а его все нет и нет; хорошо, что на острове было видимо-невидимо всяких птиц, вот она на безлюдье с ними время и коротала.
Но чайки да гагары — птицы перелётные. Кончилось лето, они крылья расправили и потянулись на юг. Стая за стаей улетала, и на острове становилось все скучней и скучней.
Зато не прошло и года, как появился в доме ребёночек, хорошенький мальчик. Подойдёт мать, он ей из колыбельки ручонками замашет, хохочет-заливается, а ей — утешение. Дитя — не птица, оно и зимой и летом при матери, с тех пор она и без мужа не скучала, сколько бы он ни скитался в море.
Так прошёл ещё один год. Однажды сидели они с мужем у причала, вдруг муж ей и говорит:
— Придётся мне надолго уехать, не знаю, когда и вернусь. Но ты не печалься, проживёте вы без забот до моего возвращения. Все, что надо, море само будет тебе приносить. Только не забывай меня и храни верную память.
Заплакала жена, стала слёзно просить, чтобы не покидал её одну с ребёночком:
— А ну как дитя расхворается! Что же я делать-то буду? Рядом — ни души, некого послать за помощью. Как же ты, отец родной, не подумал, что отсюда до большой земли много миль надо плыть!
Ни словом он ей не возразил, на прощание молча обнял жену и сына, вскочил в лодку и уплыл, а жена осталась одна на берегу. Долго смотрела она ему вслед, пока лодка не растаяла в лучах заката. Тогда подхватила она на руки сына, унесла его в избушку и заперлась на засов.
Наутро вышла она к причалу, глядь, а там кованый сундук стоит на берегу, где его волнами прибило. Весь сундук был доверху полон чудесных нарядов для неё и для сына. Вынула женщина все, что там было, разложила и залюбовалась: все наряды были цвета морской воды, голубые, словно морская гладь в безветренный день, и при малейшем движении по ним переливались золотые и пурпурные краски, словно отблески вечернего солнца в волнах.
Каждый день море выбрасывало женщине подарки — то наряды и драгоценные украшения, то дорогую утварь для домашнего убранства. Волны приносили ей всяческую снедь и корзины, полные роскошнейших плодов, а мальчику — игрушки без счета. Так она и жила, пестовала сына, а у самой сердце кровью обливалось, и подарки дорогие уже её не радовали, одна дума была у неё на сердце — как бы скорее муж воротился. Но годы шли, а разлуке все конца не видать.
Но вот однажды поднялась ужасная буря, море разбушевалось.
Женщина встала с постели, отворила ставни и выглянула узнать, что за окном делается. А там волны так и бьются о скалы, пена до небес вскидывается.
Женщина и подумала: «А что, если он, друг мой сердечный, в самую непогоду домой плывёт! К берегу пристать нельзя, лодка разобьётся, а помощь подать некому».
Недолго думая, оделась она в одежду из просмолённой парусины, хорошенько подоткнула одеяло вокруг спящего сына, чтобы не разметался во сне, и потихоньку вышла из дому. А там ветер гудит, толкает, не даёт идти; согнувшись в три погибели, она кое-как добрела до причала.
Долго она вглядывалась в кромешную тьму: но нет — не видать ни лодки, ни паруса, только волны бушуют.
Почти у самых ног женщины, возле кромки прибоя, барахталась большая птица. Таких птиц обыкновенно зовут глупышами, а в тех краях, где жила женщина, они называются морскими коньками. Птица никак не могла взлететь, одно крыло её не слушалось: оно было сломано и беспомощно волочилось по земле.
Женщина бережно взяла на руки тяжёлую птицу и отнесла её к себе домой. Конёк не вырывался из рук, не шипел и не клевался; женщина перевязала ему раненое крыло, осторожно очистила перья, залепленные мокрым песком, а птица спокойно глядела на неё, изредка моргая круглым чёрным глазом.
Чтобы конёк согрелся, женщина устроила ему гнёздышко в ногах своей постели, потом разделась и легла спать.
И вот снится ей сон, будто бы отворилась дверь и вошёл её муж в голубой бархатной мантии, а на голове у него блестит золотая корона.
