Они поели, Санна рассказала о своем детстве в городке Мальмбергет, о своей первой машине «Вольво Амазон». О первом сексе и первой пьянке. О том, что ей до фени были северное сияние, шахты, политика и все то, что заботило бо́льшую часть местных жителей. О том, что она любила веселиться, быть благодарной судьбе и счастливой. Что пыталась быть такой как можно дольше. Она знала, что честно заработанное веселье всегда круче всего.
– Майлз, – вдруг сказала Санна.
– Да? – среагировал он.
Она стала серьезной и осторожной.
– Ты полицейский.
Он не понял, вопрос это или утверждение.
– Ты хороший, – продолжала Санна; в ее взгляде читались искренность, внимание, почти энтузиазм.
– Что такое, Санна?
– Пообещай никогда не причинять мне зла, – тихо произнесла она.
Майлз не понимал, к чему это, но ответил:
– Обещаю.
Потом они сидели так, как будто эти слова никогда между ними не произносились. Ели они молча.
Для всех наступили трудные дни. Никому нельзя было долго находиться на улице. По одному они могли совершать короткие прогулки с Лежеком или с Хасани, съездить куда-нибудь на арендованной машине. Но бо́льшую часть времени им приходилось скрываться в доме. Держаться подальше от того, из чего состоят будни, от контактов с близкими; такие желания, как еда вне дома или походы в кино, ограничивались гостиной и едой на вынос вечером у телевизора. Но в этой изолированной жизни было место и кое-чему другому. Своего рода общности, близости.
София и Лежек уехали из города за покупками в очень отдаленный торговый центр, за пригородами, далеко в деревне. Они закупались в пунктах, названий которых она не знала, и никогда не приезжали в одно место два раза. Но места всегда выглядели одинаково. В стороне от шоссе, с большой парковкой.
Лежек вез большую продуктовую тележку, София шла впереди и складывала в нее нужные им товары и ненужные тоже. В магазине тихо играла музыка, она бессознательно ее слушала, выбирала всякую всячину и на время чувствовала себя обычным человеком.
Потом вдруг отдаленный пищащий звук, повторяющийся три раза. Сначала София не отреагировала. Сигнал был едва различим и непонятен. Он продолжал вклиниваться в фоновую музыку.
– София?
Она обернулась, Лежек привлек ее внимание, показывая в тележку, где лежала ее сумочка. Она не сразу поняла, в чем дело; потом опять сигнал, однообразный и монотонный… Телефон!
София подбежала к тележке: сигнал исходил из недр ее сумочки. Она достала ее, запустила руку внутрь, ища на ощупь. Слишком много вещей. София заглянула в сумочку: там что-то светилось.
Экран телефона погас в тот момент, когда она ответила:
– Алло!
В трубке – полная тишина.
Лежек вопрошающе смотрел на нее. София покачала головой, как будто хотела сказать, что ему не о чем беспокоиться, и посмотрела на трубку. Заряда батареи оставалось мало.
Прошло полминуты, и они продолжили тур по магазину, София понятия не имела, что она кладет в тележку.
Десять минут спустя снова раздался звонок. Она ответила в ту же секунду.
– Алло!
– В среду, Швеция. Меня задержали. Передадут полиции. Поеду из Мехико, вероятно, через США, но я не уверен. Они по-прежнему не установили мою личность. Меня нельзя передать… Они соотнесли мои отпечатки из «Трастена»…
Разговор прервался. Говорил он шепотом, нервничал.
Ее сердце сильно забилось, она почувствовала дуновение счастья.
Снег заглушал запахи и звуки. Повсюду лежало большое белое покрывало и дремало, как большая ласковая собака.
Лежек в вечерней тьме шел вдоль Норра Мэларстранд и вдыхал свежий воздух. В ушах телефонные наушники, руки в карманах куртки. Сигнал прозвучал три раза, прежде чем на том конце провода ответил Арон.
– Йенс Валь направляется в Швецию из Мехико, под полицейским конвоем, – сказал Лежек.
– Он просит помощи.
– Через два дня.
– Он там под арестом. Его отпечатки из «Трастена» дали совпадение, когда полиция прогоняла их по базам.
– Да.
– С высокой вероятностью.
– Нет. Естественно, нет.
– Да.
– Где-нибудь между аэропортом и городом.
– Открытое пространство, быстрый выход.
– Какое это имеет значение? – спросил Лежек.
Что-то назревало.
– Арон?
– Расскажи.
– А потом что?
