Арон передал Гектору сумку:
– Посмотри вот это.
Гектор в нерешительности взглянул на Арона, а потом открыл сумку.
То, что он прочел, дало ему примерную картину того, что София находилась в контакте с сотрудницей полиции с первой их встречи, что снабжала их информацией и стучала, что продолжала активно этим заниматься.
– Она давно обманывала нас, – сказал Арон. – Гектор, она нас предала. И вела эту деятельность до конца.
Гектор быстро листал фотографии и записи, но не мог продолжать и отдал сумку Арону.
– Кто пришел в дом, кто убил Софию и Миллер?
– Сложно сказать. Йенса, Михаила и Лотара не было. Я не знаю.
Гектор посмотрел на Арона. Тот неустанно боролся за их существование. Но что-то с ним было не так, что-то изменилось. В его глазах пропала искренность. Как будто он скрывал что-то. Как будто он и это пытался скрыть, хоть старался не отводить взгляд, не моргать, нарочито разыгрывая, что он такой же, каким был всегда. С другой стороны, он жутко устал, как и все другие.
– Спасибо, Арон, – поблагодарил Гектор.
– За что?
– За все.
Вдали зазвонили колокола. Гектор встал и пошел к монастырю. Оба монаха с огорода уже направились туда. Остальные подходили с другой стороны.
Арон остался сидеть, глядя ему вслед.
Гектор зашел в часовню и сел на деревянную скамью. Монахи начали петь. Они пели красиво, проникновенно, он не мог толком описать это словами.
София мертва. Глубокое горе поразило его. Он испытывал тоску и отчаяние, чувство невыносимой пустоты и утраты.
Песнь монахов гулким эхом звучала под каменным сводом помещения.
София стояла перед ним, Гектор теперь отчетливо видел ее и решился не прогонять этот образ.
Одно чувство в нем стало острее. Мечта, которая жила в его подсознании с того момента, как он впервые встретил Софию. О том, что она была его женщиной, его спасением, его жизнью; что она была той, кто мог воплотить недоступное ему самому. Найти счастье и разделить его с ним…
Из горла вырывались горестные крики. Он закрыл рот рукой. Чувствовал, как подступают рыдания, как боль стремится вырваться наружу и перевернуть весь его мир. Но он сопротивлялся, сдерживая слезы и отчаяние.
У него получилось. Через некоторое время он убрал руку от лица.
«
Она мертва.
Ее больше нет.
Он больше никогда ее не увидит.
Песнь монахов плыла по часовне.
Если б он верил в то, во что верят они, он помолился бы за ее душу. Но Гектор не знал, как это делать.
Единственное, что делало его равным этим мужчинам, была крайняя бедность; даже одежда на нем не принадлежала ему. Но поющие мужчины сознательно стали именно такими – нищими. Гектор же сделал сознательный выбор, чтобы стать противоположностью им.
Горе шло под руку со злостью. Она толкала его вперед по жизни, будучи зарытой глубоко, прямо за брюшиной, в темном внутреннем мире, который Гектор скрывал в себе с детства. Теперь она овладела им. Странным образом успокаивала, подавляла горе, помогала думать и принимать решения. И он принял решение. Он должен найти своего сына Лотара, забрать то, что принадлежит ему, с процентами и убить всех до единого уродов, которые нарывались.
Но больше он думал о том, что сделать с человеком, убившим Софию, а вместе с ней и его мечту.
София открыла глаза – белая комната с тонкими занавесками. Высокий потолок. Она помнила, как ее везли на «Скорой», помнила, что там сидел Йенс. Он и сейчас сидел на стуле рядом с ней.
– Где мы? – прошептала она.
– В Праге, – ответил Йенс.
– Зачем?
– Мы скрываемся здесь.
– Альберт?
– Нет… ничего нового.
Большой шкаф напротив нее, открытый. Внутри висят ее вещи.
– Михаил распаковал твою сумку, – сказал Йенс.
Рядом с ней на столе – аккуратно расставленные лекарства, салфетки и антисептические средства.
– Лотар… – начал Йенс. – Он воспринял заботу о тебе как свою личную ответственность. Давал тебе лекарства в пути, продлевал тебе наркоз…
– Как мы сюда попали?
– На машине из Дании. Тебе сделали операцию в больнице. Тобой начала интересоваться полиция. Нам пришлось действовать быстро.
– Чье это жилье?
– Все устроил Майлз – даже врача, который тебя лечит…
В дверь заглянул Лотар, радостный и воодушевленный, как будто ее пробуждение было чудом, воскрешением.
Его радость передалась ей.
– Лотар, спасибо, что заботишься обо мне, – тихо поблагодарила она.
– Вам что-нибудь нужно? – спросил он.
– Нет, спасибо. Хорошо здесь?
– Я смотрел по карте. Мы живем в центре. Если пойти вниз по улице, то попадешь на площадь, а потом на Карлов мост через реку. Там находится Старый город. С другой стороны, – он показал за спину, – есть большой парк с обсерваторией.
– Сходим туда как-нибудь, – еле слышно сказала София. Разговоры утомили ее.
– Сходим, – сказал Лотар и скрылся за дверью.
– Он рад, – начал Йенс. – Он изменился. Гордится тем, что участвовал в спасении твоей жизни. Он не пережил бы твою смерть. Это стало очевидно, когда тебя ранили. Лотар к тебе тянется. В какой-то мере ты теперь его вторая мама.
