– Она могла и поклясться на священной книге, не осквернив себя ложью, – Ноттэ искоса глянул на собеседника и понял: клялась. – Это не грех, обманывать бездушных. Твой титул – всего лишь мираж. Твои права ничтожны, ты наемник де Торра. Прими это, такова правда, она редко бывает простой и почти всегда горька на вкус.
– Изабелла, значит, светоч и безгрешная душа? – еще яростнее вспыхнул Вион.
– Не упрощай, она королева, этим многое сказано. Но я уважаю её. Она хищная, умная, весьма последовательная в делах и честная в расчетах. К тому же учти одно «но». Важнейшее, на мой взгляд: сейчас еще есть надежда сохранить в Эндэре относительно широкую свободу вероисповедания. Вряд ли тебе что-то говорит подобное словосочетание. Но, потратив время, ты разберешься. Если очень коротко: в Эндэре мы, нэрриха, имеем почти равные права с людьми. Мы даже владеем имуществом и без осложнений заключаем сделки. Обострение отношений с Тагезой и югом вынудит Изабеллу искать поддержки у Башни. Патор объявит вполне для меня очевидную цену.
– Как ты все – наперед, – удивился Вион уже без злости.
– Двести лет и три круга, – снова подмигнул Ноттэ. – Малыш, гораздо труднее в моем возрасте сохранить веру в людей и мир, нежели предсказать поведение первых и развитие второго. Итак, патор потребует власти, по сути равной королевской: каждый подданный Эндэры будет обязан веровать в постулаты Башни – или покинуть страну. Король уже обдумывает ответ и даже сделал некие шаги, позволяющие создать силу, способную противостоять ордену багряных. Ладно, пока это для тебя слишком сложно и не ко времени… Скажу лишь: я не хочу такого развития событий. Собственно, поэтому я еще на берегу и не занят иными делами, личными. Южане, ныне представляемые в Эндэре дикарями и еретиками, хранят в своих последних крепостях у кромки берега культуру, способную обогатить весь мир. На наших глазах она может погибнуть уже в ближайшие годы. Парадокс заключается в том, что юг за проливом не примет их, своих единоверцев… они не нужны никому. Дикость кочевых обычаев за проливом растворит в себе просвещенных и немногочисленных пришельцев, постепенно уничтожит знания, сохранив лишь отблеск их.
– Значит, патор – злодей, – угрюмо выдавил Вион. – Так я и думал.
– В мире людей нет чистого добра и окончательного зла, есть сплетение интересов, порождающее последствия, порой и даже чаще всего – неявные для людей. По моим представлениям, победа Башни приведет к расцвету Эндэры в ближайшие век-два. Но далее настанет упадок… Сила сконцентрируется севернее. И, что гораздо хуже, выработается привычка решать свои проблемы, создавая сложности для окружающих. Это, по мнению моего учителя, порочный путь, и я с ним согласен.
– Так что мне делать-то? – чуть не со слезами выдохнул запутавшийся Вион.
– Ты сын ветра и ты – свободен, – тихонько рассмеялся Ноттэ. Повернулся на живот, азартно блеснул глазами. – Знаешь… а вот так мы сделаем: ты знаком с тетушкой Фаби. Познакомься и с тетушкой Бэль! Во дворец проведу и, так и быть, представлю. Бэль интересная женщина.
– Н-не понимаю, – Вион снова покраснел, это было заметно даже по сдавленному шепоту смущения.
– Добудь рапиру из сердца несчастного дерева, возьми корзину и шагай к себе в покои. Отойди ко сну, отпусти слуг и бегом сюда, но уже скрытно. Договорились?
К немалому изумлению Ноттэ, юный нэрриха хитро прищурился и замотал головой. Пришлось садиться и выслушивать.
– Ты меня использовал и теперь вынуждаешь предать покровительницу и поверить на слово. Я могу просить… нет, требовать оплаты.
– Занятно.
– Научи меня тому, что знаешь. Хотя бы пять лет, – в голосе снова зазвенела просительная интонация, требовать Вион пока что не умел.
– Тебя не утомило мое брюзжание? Я подумаю, обещаю. Не обязательно теперь и не обязательно пять лет, но почему бы нет?
– Я мигом!
Подпрыгнув от радости, Вион схватил корзину, рывком выдрал обиженно загудевшую рапиру и умчался, напевая и посвистывая… Ноттэ буркнул «младенец», лег на спину и провалился в глубокий сон. Вынырнув, увидел склонившегося к самому лицу Виона, одетого в темное и сосредоточенного, толкающего в плечо.
Сплошной смех с этими юношами… Причесался, повесил на шею массивную цепь с топазовой подвеской. Перчатки прихватил длинные, замшевые, не для боя – исключительно для красоты. Воспользовался остро-приторными духами, отвратительно и бесповоротно вытесняющими все живые запахи ночного парка. О, рубашка с кружевом, темным, изысканным, шитым серебром.
– Мы составляем оригинальную пару гостей, – тихонько рассмеялся Ноттэ, нашарив свою соломенную шляпу и смахнув травинки с залатанного рукава домотканой рубахи.
– Так там – дворец, – робко упрекнул Вион.
