Еще с утра начались жертвенные обряды, чтобы умилостивить богов. Пусть боги отнесутся благосклонно к этому союзу и пошлют счастье и благополучие дому новой семьи. Процессии, свадебные хоры, поющие эпиталамы.
На свадьбу в Эги съехались гости со всех сторон. Приехали и цари ближайших племен - агриан, пеонов и одризов.
Прибыли и старейшины из Афин - они привезли Филиппу золотой венок, какими эллины венчают своих героев. Несметные толпы народа переполнили старый город. И всюду на виду Филипп, веселый, успокоенный.
Перед этим Филипп съездил в Эпир, чтобы поговорить с Олимпиадой. Дом эпирских царей и дом царей македонских теперь связан союзом и для совместной войны, и для обороны. Так неужели, когда все так удачно сложилось, когда все счастливы, Олимпиада будет враждовать с Филиппом?
- Все счастливы? - Олимпиада, зло прищурясь, смотрела на Филиппа. - А счастлива ли Клеопатра - не та Клеопатра, которую ты привел в мой дом, а другая, твоя дочь, которую ты, не спросив ее согласия, выдаешь замуж?
- Она будет счастлива! - Филипп беспечно махнул рукой. - Она станет хозяйкой царского дома.
- А я тоже счастлива? Или смогу быть когда-нибудь счастливой?
- Если будешь благоразумна. Я же не обижаю тебя. Ты - мать моего наследника Александра.
- Ты меня не обижаешь. Потому что больше обидеть, чем ты меня уже обидел, невозможно. А что касается Александра, я не уверена, что он будет твоим наследником. Клеопатра - не дочь твоя, а та, другая, - и ее родня говорят иное - они прочат в наследники сына твоей молодой жены.
Филипп потерял терпение.
- Ну можно ли в такие дни сводить старые счеты? Надо забыть все это и веселиться. На свадьбах нельзя ссориться.
И он ушел от нее, самоуверенный, торжествующий, с поднятой головой. Олимпиада проводила его зловещими глазами.
- Для меня наши с тобой счеты никогда не станут старыми, - прошептала она, - и «все это» никогда не будет забыто.
Однако на свадьбу своей дочери она все-таки приехала.
В день свадьбы стояла солнечная, светлая погода. Щедрая осень Македонии украсила легкой желтизной и кармином окрестные леса, которые заглядывали с гор в шумящие весельем улицы.
На площади вокруг орхестры - утрамбованной круглой площадки - теснился народ, наслаждаясь зрелищем плясок. Мимы, изображавшие разные сценки, порой очень грубые, но всегда смешные, веселили толпу. Всюду слышались голоса аэдов и звон кифар, праздничные песни бродили по улицам…
Среди этого праздника, среди песен и смеха с утра полупьяных царских гостей Александру было невесело. Он недавно опять поссорился с отцом. И как-то глупо поссорился, по-мальчишески.
Есть в Азии государство Кария, подвластное персидскому царю. Пиксодару, сатрапу Карии, хотелось заключить военный союз с Филиппом. Пиксодар давно предвидел будущее могущество македонского царя.
Но как это сделать? Пиксодар решил, что самое простое и надежное дело - это породниться с Филиппом.
У Филиппа, кроме Александра, был еще сын, рожденный танцовщицей, Арридей. Слабоумный и тихий юноша жил в царском доме, никому не мешая, ни к чему не стремясь. И вот за этого Арридея Пиксодар задумал выдать свою дочь. С этим предложением он направил к Филиппу своего посла, эллина Аристокрита.
Друзей Александра это встревожило.
- Почему Пиксодар выбрал Арридея? - сказал, нахмурясь, Эригий. - Уж не хочет ли царь Филипп сделать его своим наследником?
- Откуда у тебя такие мысли? - удивился Филота.
- А что ж удивительного, - пожал плечами критянин Неарх, - я слышал, Пиксодар очень сильный сатрап, говорят, у него всюду друзья, связи всякие.
Смущенный Гефестион не знал, что думать.
- Зачем царю Филиппу такой наследник, как Арридей? Каким помощником он ему будет?
- Ну, мы знаем царя Филиппа, - мрачно сказал Лаомедонт, - и ты его, Александр, знаешь. Кажется, что он любит тебя. Но с Арридеем ему легче ладить… Как бы твой сводный брат не стал на твоей дороге!..
- Да, да, - повторял и Неарх, - тут что-то неладно. Пиксодар договорился с царем. Это так и есть!
Александр поверил всем подозрениям и недобрым догадкам своих испуганных друзей. Разве не было того вечера, когда Филипп бросился на него, на своего сына, с обнаженным мечом? Разве забудет он когда-нибудь, как блеснуло лезвие красным отсветом очага над его головой?
Отец разлюбил его.
Вгорячах, в гневе Александр послал к Пиксодару своего друга трагического актера Фессала, надеясь на его красноречие.
- Убеди его, пусть он отвергнет Арридея и пусть отдаст свою дочь мне, старшему сыну царя!
Фессал, гордый таким поручением, немедленно отправился к Пиксодару в Карию. Он предвидел, что Пиксодар придет в восторг от такого предложения.
Филиппу тотчас стало известно об этом. Он вошел к сыну вместе с одним из друзей Александра - Филотой, сыном полководца Пармениона. Он ворвался к нему, как сам Зевс с громами и молниями.
