– Этого я не знаю. Но думаю, что сейчас нет разговоров о том, кому служить. Надо защищать свою землю, вот и все. Так я думаю.
Бесс не ответил. Этот разговор ему не нравился. Оксиарт ускользал из его рук.
– Защищать нашу землю, – повторил Бесс, – да. Защитить то, что осталось. А потом гнать из Персии Македонянина. Дарий не мог этого сделать. А я это сделаю.
Бесс взмахнул плеткой. Рыжий конь крупным галопом ушел вперед. Оксиарт, прищурясь, глядел ему вслед.
«Из Персии? – думал он. – А что нам за дело до Персии?»
Бесс догнал и окликнул Спитамена. Согдиец молча направил к нему коня. Кони шли рядом. Бесс украдкой, искоса поглядывал на Спитамена.
– Бактрийцы ушли, – начал Бесс, стараясь говорить спокойно, – персы ушли. Кому верить?
– Тому, кто остался, – ответил Спитамен.
Смуглое, с тонкими чертами лицо согдийца было задумчиво. Но в голосе его звучала твердая решимость, и Бесс почувствовал это.
– Александр прошел так далеко потому, – продолжал Бесс, – что никто ему по-настоящему не сопротивлялся. Через меня он не перешагнет. Только бы соратники мои мне не изменили.
– Я нашему делу не изменю, – сказал Спитамен.
И этот ответ не понравился Бессу – он ведь не сказал: «Я тебе не изменю, Бесс!» Рыжий конь помчался дальше.
«Да, я нашему делу не изменю, – хмуря тонкие черные, сходящиеся у переносья брови, думал Спитамен, – я не сложу оружия, если даже сам Бесс сложит его. Если откажутся воевать все – и персы, и бактрийцы, и согды, – я и тогда не сложу оружия. И если жена оставит меня из-за этой войны, я все-таки не сложу оружия!»
Но – жена!.. Гордая красавица из семьи персидских царей, жена Спитамена не понимает его и не хочет понимать. Его борьба с Александром кажется ей бессмысленной, ведь даже ее знатные родственники отказались от этой безнадежной борьбы!..
На крутом повороте дороги Спитамен оглянулся. Далеко позади, в прозрачной морозной синеве, таяли оранжевые отсветы костров, отмечая линию реки. Это горели челны и плоты на берегу Окса…
…Нет, что бы ни говорила жена, как бы ни гневалась она и как бы ни порицали Спитамена ее персидские родственники, он, пока есть силы, будет биться с ненавистным врагом, топчущим родную землю.
Только вот как успокоить сердце? Как заглушить хоть немного мучительное чувство неистребимой любви к этой женщине, которая держит его в плену уже столько лет? Как томящий недуг, как рабство, освободить от которого может только смерть. А потерять это рабство страшнее смерти.
Спитамен старался думать о предстоящих сражениях. Ярость закипала в душе, как только он вспоминал об Александре, захватившем земли Азии, земли Бактрии и теперь подступающем к Согде. Старался думать о том, где он разместит свою конницу, как обеспечит провиантом и фуражом… Но, крадучись, с коварством ненадежного счастья, сердце постепенно захватывали воспоминания недавних дней, последних дней в его родном доме. Теплая тишина, ароматный дымок алебастровых светильников, ласковое прикосновение пушистых, темно-красных ковров… Из глубины покоев, отводя завесу тонкой рукой, является женщина, легкая, как видение.
– Я ухожу сражаться с Александром, – сказал ей Спитамен.
Жена еле взглянула в его сторону:
– Зачем?
Спитамен вскочил:
– Как зачем? Защищать Согду!
В ответ лишь небрежное движение руки.
– Да, – твердо повторил Спитамен, – и ты будешь со мной.
– Я? Где?
– Со мной. На войне. В лагере. Там, где буду я. И ты, и наши дети – со мной. Со мной! – повторил Спитамен. – Я не могу оставить вас без своей защиты!
Жене пришлось подчиниться. Но с каким горем, с какими слезами покидала она свой богатый дом. Какие обидные слова она говорила Спитамену!
– Защищать Согду! Зачем? Столько лет жили под властью персов. А теперь будем жить под властью македонян. Ну и что же? Кому нужна та свобода, которую ты собрался защищать?
– Кому? Мне. Тебе. Нашему народу.
– Мне? – Жена пожала плечами. – Мне она не нужна. Народу? А какое мне дело до вашего народа?
И так всегда. В самое сердце!
Глухой топот идущей конницы вернул Спитамена в снежную, начинающую темнеть равнину. Истоптанный снег, холодный ветер, усталый шаг коня… И лиловые, с черными морщинами скалистые холмы на горизонте.
…Бесс не терял времени. Собирал войско, призывал народ восстать на защиту родной земли. Запасался провиантом и оружием. Бактрийский сатрап, назначенный царем Дарием, Бесс из рода Ахеменидов, был известен не только в Бактрии, но и в Согде.
Народ Согды и Бактрии, напуганный приближением Македонянина и угрозами Бесса, спешно вооружался.
Однако союзники Бесса, знатные бактрийцы и согдийцы, были смущены. Бесс действовал, не советуясь с ними, не выслушивая их. Он только приказывал. Они удивлялись и гневались, подозревая неладное. И вскоре наступил день, когда подозрения их подтвердились.
Бесс созвал союзников на военный совет.
«Наконец-то, – сердито думал Спитамен, – послушаем, что он скажет».
