Молчание. Этеры испугались. Еще раз окликнув царя и не получив ответа, они ворвались к нему. Александр лежал молча, с крепко сжатым ртом и опухшими глазами.
– Александр, – сказал Гефестион, – ты не имеешь права так истязать себя. Вспомни – ты царь, ты полководец, в твоих руках судьбы многих народов и судьба твоей армии… и судьба всех нас!
Александр молчал, слова не доходили до его сердца, они не помогали ему справиться со своим отчаянием. Он только стонал изредка, а когда его упрашивали поесть что-нибудь, он отворачивался с отвращением.
Друзья не отходили от его шатра. Советовались: что делать? Обсуждали случившееся. Винили Клита. Кратер возмущался:
– Не ценить привязанности царя! Не ценить такого высокого положения, которое царь ему предоставил, – ведь Клиту поручено было командовать огромной армией. Что ему было нужно еще? А он вздумал так оскорблять царя!
Лишь на третий день этеры с трудом уговорили Александра встать. Ему сказали, что жрец Аристандр просит позволения войти. Александр разрешил.
– Царь, – строго сказал Аристандр, – помнишь ли ты сон о Клите?
Александр помнил этот мрачный сон. Он стоял перед глазами. Сидят сыновья Пармениона – Филота, Никанор, Гектор. Все в черных гиматиях. И Клит сидит с ними, и тоже в черном. «Почему он с ними? Ведь они уже умерли!» Царь проснулся тогда в тоске – такой дурной сон!
Этот сон говорил о смерти Клита. И смерть Клиту принес он сам, Александр.
– И вспомни, – продолжал жрец, – что было утром этого злосчастного дня. Тебе привезли фрукты из Эллады. Ты послал за Клитом: пусть придет полюбуется их красотой и возьмет себе сколько захочет. А Клит в это время совершал жертвоприношение. Но он прервал…
– Все помню, все помню, – остановил его Александр. – Он прервал жертвоприношение и поспешил ко мне, потому что я позвал его.
– Ты забыл самое главное – жертвенные овцы прибежали за ним. А ведь это было страшным предзнаменованием. Боги предупреждали тебя. Дионис грозил тебе.
– Дионис! – Александр беспомощно склонил голову. – Опять Дионис!..
– Ты забыл, царь, что оскорбил Диониса. В свое время ты разорил его храм – он отомстил тебе изменой Филоты. А нынче, в день его праздника, ты снова оскорбил его: ты принес жертвы Диоскурам. И он снова отомстил тебе – смертью Клита. Боги не прощают обид, запомни это, царь.
– Я принесу жертвы Дионису… – покорно сказал Александр. – Я вымолю… я вымолю прощение…
И он тут же потребовал жертвоприношения Дионису.
Жертвы были принесены. Однако тоска не оставляла Александра. Тоска валила его на ложе. Он ничем не мог заняться. Клит стоял перед ним, Клит возвращался к нему непрестанно. Вот он ведет его, маленького мальчика Александра, за руку… Вот учит его держать меч… Вот он в бою бьется рядом с Александром, и мгновенный взмах Клитова меча спасает жизнь царю…
– О Клит! Клит! – стонал Александр.
И никто из друзей не знал, как утешить и успокоить его.
Тогда в спальню к царю, расталкивая стражу, вошел философ Анаксарх. И сразу закричал:
– И это Александр, на которого смотрит теперь вся Вселенная! Он валяется в слезах, как раб, в страхе перед людскими законами и укорами! А ему самому подобает стать для людей законом и мерилом справедливого. Ты побеждал, чтобы управлять и властвовать, а не быть рабом пустых мнений! Разве ты не знаешь, зачем рядом с Зевсом восседают Справедливость и Правосудие? Затем, чтобы всякий поступок властителя почитался правосудным и справедливым!
Александр, сначала изумленный этим криком, выслушал Анаксарха внимательно.
– Ты считаешь, Анаксарх, что на мне нет вины за Клита?
– О чем ты говоришь, Александр?! – опять закричал Анаксарх. – Как ты можешь быть в чем-нибудь виноватым, если ты – царь? Что бы ты ни сделал – ты прав. Каждое твое действие – закон, а значит, ни одно твое действие нельзя считать беззаконным. Ты – царь. Значит, ты прав всегда, что бы ты ни сделал.
– Но я убил друга!
– Значит, так хотели боги. Или ты, сын Зевса, восстанешь против своего отца?
– Так хотели боги… – тихо повторил Александр.
И вдруг почувствовал, что камень с его плеч свалился и в сердце наступила тишина.
«Да, я царь, – думал он, повторяя мысленно слова Анаксарха, как свои. – Кто может судить меня? Да, я убил Клита. Но кто посмеет сказать, что я виновен?»
Когда человек чувствует свою вину и хочет изо всех сил избавиться от нее, он готов поверить самым подлым уверениям в том, что вины его нет. Анаксарх сумел убедить Александра, что царь не может быть виноватым, какое бы страшное деяние он ни совершил, и что царю все можно и все дозволено. Это черное влияние Анаксарха роковым образом усугубило мрачные стороны характера Александра. Еще не раз поддавался он своей дикой вспыльчивости, не раз бывал и жестоким и беспощадным. Но уже никогда не каялся и не винил себя ни в чем.
…Долог и опасен путь в Пеллу. Караваны, обозы, царские гонцы с письмами, с приказами и распоряжениями много дней шли до македонской столицы. Но приходили.
