– Да продлит Бог твои дни и даст всего, что ты хочешь!..
Соси поднялся с колен и уже хотел забраться на арбу. И Эсет утихла.
– Нет, так ты не уйдешь, – сказал Дауд. Соси обернулся.
– Что тебе? Может, деньги нужны? Есть деньги. Или выпить хочешь, закусить? Тоже есть.
– Снимай сапоги!
Соси скривился в глупой улыбке и развел руками.
– Зачем они тебе? Я лучше денег дам, новые купишь…
– Снимай без разговоров.
Соси снял сапоги и положил их перед Даудом. Он рассчитывал, что на этом все кончится. Но Дауд снова приказал:
– А теперь штаны скидывай!
– Что?! – вырвалось у Соси. – Ну это уж слишком.
– Снимай, если жизнь дорога!
– Не позорь меня! – взмолился Соси. – Какая тебе польза от моих штанов? Возьми лучше деньги…
– По себе всех меряешь. Думаешь, одной только пользой да деньгами и живут люди.
– Проси что хочешь, но не позорь меня.
– Мне не штаны твои нужны и не лошадь, не арба с товаром. Я бы догола тебя раздел и пустил по дороге на посмешище людям. Да уж ладно. Скажи спасибо, что девочка с тобой. Ее только и жалею.
– Дади, иди садись… – позвала дрожащим голосом Эсет.
– Ну так, – сказал Дауд, – уйдешь сегодня от меня живым, а за это сделаешь вот что…
– Все сделаю, что скажешь, – поспешно согласился Соси. – Никаких денег не пожалею…
– Мне ничего от тебя не надо. А вот детям Беки ты купишь лошадь…
– Куплю!
Соси кинулся надевать сапоги.
– …И дашь арбу кукурузы.
– И кукурузу дам.
– Ну, а теперь лезь на арбу и достань свою винтовку.
– Какую винтовку? – прикинулся удивленным Соси. – Не требуй того, чего у меня нет.
– А если я найду? Отойди-ка от арбы.
Не сводя с него пристального взгляда, Дауд поставил ногу на колесо и сунул руку под ящик.
Соси стоял, прижав к груди сапоги, и не знал, что сделать, что сказать, когда Дауд вытянул пятизарядную винтовку.
– Мне она нужнее. Тебя власть бережет. Ты ей исправно служишь, тебе некого бояться. И меня можешь больше не бояться, если выполнишь все, что я велю, а других врагов, сам говоришь, у тебя нет.
– Все, что ты велел, я выполню. А винтовку зря отбираешь. У тебя же есть одна.
– Кому другому сгодится. Нашему брату без винтовки никак нельзя.
Соси тронул лошадь. Дауд уже вслед ему крикнул:
– Смотри, имени моего не произноси, если не хочешь, чтобы люди узнали, как ты штаны готов был снять передо мной!
Соси не ответил. Несколько раз остервенело стеганул лошадь и пустил ее рысью. Видать, не верилось, что Дауд не кинется следом.
Они уже были совсем близко к селу, когда Эсет наконец немного пришла в себя и спросила:
– Кто это был, дади?
– Абрек, – не сразу пробурчал в ответ Соси. И добавил: – Ослиный брат, ты еще заплатишь мне за эту винтовку… И за все.
– Это ничего, дади, что винтовку забрал, – сказала Эсет. – Хуже, если бы он штаны твои забрал…
Обернувшись к дочери, Соси погрозил кнутовищем:
– У, шайтан! Про какие это штаны ты говоришь? Прикуси язык, не то я тебе, как курице, срежу голову!
– Касум, брось эту бузину, – сказал Дауд, протягивая ему винтовку. – Теперь тебе ничего не страшно. Смело можешь встретить любого врага.
Касум взял винтовку. И странно, Дауд не увидел на его лице и тени радости.
– Что с тобой? Отчего нос повесил?
– Плохой хабар,[42] Дауд.
– Что случилось?
– Я был у Сайфутдина. Говорит, односельчанин мой приходил, что служит у Мазая, сказал мать моя очень больна и некому за ней присмотреть. Я ходил к нему узнать, не отдал ли ему Саад моих де нег, а заодно и за табаком.
– Ну и как? Отдал?
– Не отдал и не собирается.
Касум помолчал, потом сказал:
– Дауд, идем со мной в Дагестан. Там безопасно. Ни одна душа не узнает, кто ты такой. А здесь недолго и до греха…
– Спасибо, Касум. Но я не пойду. Нельзя мне думать только о своей шкуре. Я нужен людям здесь, в наших селах. Стоит хоть не надолго все бросить и уйти – они перестанут мне верить. Понимаешь? И все немногое, что я успел уже сделать, канет в воду, как брошенный в нее камень. А ты иди, Касум. Такой хабар получил – нельзя не идти.
Дауд помолчал, потом покачал головой и добавил:
– Эх, знать бы, что пойдешь, забрал бы я у Соси деньжонок, пригодились бы тебе на дорогу и на первое время. Ведь у тебя не чего нет. Подумать только, два года человек проработал и ни с чем уходит!
– Ничего, – вздохнул Касум. – Если суждено, я еще вернусь и получу свое у Саада. Пусть только матери полегчает.
– Касум, – сказал Дауд, становясь перед ним вплотную. – Что бы твои земляки не подумали, будто ингуши поступили нечестно, я сделаю все, что в моих силах. Подожди только два-три дня!
– На ингушей я не в обиде. Подлость мне сделал Саад. Все ингуши за него не в ответе!
– Я-то знаю, что ты так думаешь. А люди ведь не поверят…
Однако, как ни уговаривал его Дауд, Касум на следующее же утро тронулся в путь. Он и винтовку взял. Небезопасно в такую длинную дорогу идти с винтовкой. Дауд и сам это понимал, просто ему хотелось хоть чем-нибудь помочь Касуму. Винтовку ведь можно продать. А такая винтовка стоит хорошей лошади. Касум протянул руку.
– Прощай, Дауд. Ты – мужчина. Ты настоящий горец, настоящий… ингуш!
