Сорок дней тело правителя мокло в каменной емкости, наполненной едким раствором. В это время готовили гробницу и собирали все необходимое для погребения: мебель, оружие, украшение. Мастера трудились над тремя саркофагами. Один, самый маленький должен быть золотым. Его укладывали внутрь деревянного саркофага. А деревянный помещали в каменный из желтого песчаника. Резчики доканчивали кедровый наос-усыпальницу, покрывая стены узором и позолотой.
Рамзес нашел Туйю в женских покоях. Правительница, облаченная в строгую траурную синюю одежду, сидела на низеньком стульчике и давала распоряжения писцам. При появлении Рамзеса, писцы тут же с поклонами удалились. Мать и сын остались одни.
– На лице твоем печать забот, – нежно произнесла Туйя. – Не тяжела ноша власти?
– Ничего. Привыкну, – успокоил ее Рамзес.
– По глазам вижу: ты хотел что-то спросить у меня?
– Да.
– Спрашивай.
– Последние слова отца не дают мне покоя. Я так и не понял их, – огорченно признался Рамзес. – Сегодня спрашивал у мудрейших жрецов, но они мне толком ничего и не ответили.
– Что же тут непонятного? – удивилась Туйя.
– Объясни мне, неразумному, про какую звезду он толковал. Звезду, которая должна принести мне счастье.
– Какой же ты невнимательный, – сокрушенно покачала головой правительница и грустно улыбнулась. – Ты должен был найти утерянную звезду в Куши. Звезда – это драгоценный камушек из ожерелья Изиды.
– Драгоценный камень из ожерелья Изиды? Так называют Дочерей Солнца? – изумился Рамзес.
– Он же сказал: анх на ее руке.
– Нефертари! – наконец дошло до Рамзеса. – Она принесет мне счастье?
– Правитель видел будущее не хуже, чем хранители Истины. Если он сказал тебе об этом, значит – это так и есть. Она – продолжение Великого Дома, не смотря на то, что предок ее – проклятый правитель Эхнейот. Но проклятие не коснулось девушки. То время безумного гонения Богов и восхваление Йота давно забыто. Ты видел, что осталось от его города – великолепного солнечного Ахйота? Заброшенные, занесенные песком развалины. То же осталось и от него самого в памяти людей. Но в Нефертари продолжает течь божественная кровь наместников Амуна на земле: Небпехтира Яхмеса, Джесеркара Аменхотепа, Аахеперкара Тутмоса, Мааткара Хенеметамон Хатшепсут, Менхеперра Тутмоса, Небмаатра Аменхотеп Хека Уасета – все они сейчас – Боги, а она – их дочь.
– Я про нее совсем забыл, – схватился за голову Рамзес. – Горе выбило меня с колесницы жизни. Да тут еще столько важных дел… Где же она? Надо ее разыскать. Я прикажу рисутам…
– Остановись, – мать ласково взяла его за руку. – Не надо никого искать. Нефертари в моих покоях. Она ждет окончания траура.
– Окончания траура? – переспросил Рамзес.
– Да. Чтобы ты назвал ее сестрой, а жрецы дадут ей звание Солнцеликой. Я же сниму с себя полномочия правительницы и уединюсь в имение, где-нибудь в Оазисе Жизни или в землях Вават. Устала я. С уходом Сети дух мой сильно постарел.
Сердце Рамзеса сладостно забилось.
– А она согласна? – дрожащим голосом спросил юноша. – А жрецы?
– Мальчик мой.., – вздохнула Туйя, но тут же осеклась. – О, Живущий Правдой, если такова воля Амуна, жрецы обязаны следовать ей.
– Но, Нефертари? Она согласится?
– Я много беседовала с ней. Нефертари – истинная Дочь Солнца – и будет достойна высокого звания Солнцеподобной.
– Ты не поняла меня, мама, – тряхнул головой Рамзес. – Любит ли она меня…
– Что за вопросы? – сухо оборвала его Туйя и гордо вздернула подбородок. – Амуна все должны любить.
***
Настал день, когда тело правителя извлекли из гранитной ванны со щелоком и подготовили к пеленанию. Обряд проходил в поминальном зале Ипетсут, в том пределе, который начал строить Сети, но так и не закончил. Толстые колонны еще не покрыли позолотой. На стены мастера еще не нанесли росписи. Кругом однотонный красноватый песчаник. Посредине зала стояла прямоугольная каменная тумба. За тумбой, на небольшом возвышении находился каменный трон для Изиды. Высокая спинка напоминала пилон храма. На самом верху изображено всевидящее око Уаджет. Подлокотники в виде львиных лап. Ножки трона заканчивались перевернутыми утиными головками.
Жрецы зажгли светильники с ароматным маслом. Из плетеных корзин по полу рассыпали лепестки цветов. Вошла Туйя в сопровождении Девятки Мудрейших. Правительницу облачили в белые одежды Изиды. Головной убор в виде лебедя сверкал золотыми перьями. К рукавам шенти приладили маховые перья птиц, и руки напоминали крылья. Мудрейшие усадили правительницу на трон, сами застыли по обе стороны от нее.
Разрешили войти приглашенным вельможам. Сановники в траурных синих одеяниях, со скорбными лицами входили в зал, низко кланялись и занимали места вдоль стены. Каждый приносил с собой небольшой амулет из золота или драгоценного камня в дар Уходящему на Запад.
