– Вы с миром или с войной пришли? – испуганно спросил стражник со стрелковой башни.
– Открывай – узнаешь! – повторил Элиль.
Послышались неторопливые шаги, кряхтение. Стражник долго спускался по крутой каменной лестнице. Наконец створки заскрипели.
– Заходите, – пригласил сторож. Человек предстал перед ними совсем дряхлый. Он ворота еле отворил. Куртка из овчины сидела неладно на тощей фигуре. Сквозь дыры в стоптанных сапогах выглядывали грязные пальцы.
– Старик, как ты собрался защищать город? – удивился Элиль. – Ты даже копье не удержишь в руках.
– Как смогу, так и буду, – пожал плечами стражник.
– Где же воины, что должны денно и нощно стоять на стрелковых башнях?
– Воинов не осталось. Оборонять город некому.
– Разве отряд не вернулся из Кадеша.
– Вернулся, – печально вздохнул старик. – Кто сам пришел, а кого принесли, большинство же там, под Кадешем и остались.
– Правитель где?
– И его, тоже принесли. Ох, прогневались Боги за грехи наши, за неуважение к Вершителям и жизнь развратную, – запричитал хрипло старик.
– А где люди? Почему улицы пусты?
– Люди в храме. Готовят похоронный уктури. Эх, если так пойдет дальше, вскоре и народу здесь не останется. Да, ты, господин, проезжай. Сам все увидишь. А город у нас хороший. Люди добрые, гостеприимные… Но, позволь все же спросить тебя, воин с берегов Хапи: с какими делами ты пожаловал в Алалах?
– А дело у меня всего одно, – жестко ответил Элиль, – убить твоего правителя. И я это сделаю.
Сердце сжалось от боли. Кругом родные знакомые улицы. Сколько же он сюда добирался. Сколько грезил об этом дне, скрипя зубами, сжимая кулаки до боли в костяшках… Слезы сами собой брызнули из глаз. Стук копыт звучал непривычно громко в пустынных узких проулках. Как во сне Элиль подкатил к цитадели. Старые каменные стены в черных подтеках от дождей. Вытертые ступени. Гранитные львы у входа. Все – знакомое с детства. Родное. Отнятое…
Никакой охраны. Вообще не видать ни единого человека. Ну, и хорошо, – не надо убивать невинных людей. Элиль сошел с колесницы и двинулся вверх по лестнице. Мелина шла сзади. Она захватила с собой горит с луком и стрелами. Войдя в халентуву, Элиль окунулся в знакомый запах обжитого дома, очага и воскуриваний. Лестница наверх, по которой он тысячи раз взбегал и спускался. Странно, но теперь она казалась узенькой, и свод коридора какой-то низкий. Наверху он остановился возле знакомых покоев. Там, за дверью осталось его счастливое детство. Постоял несколько мгновений в нерешительности. Мелина молча ждала. Что теперь за дверью? Враг? Элиль вынул меч и решительно толкнул тяжелую деревянную створку.
Знакомая комната с узкими стрельчатыми окнами. На стенах те же ковры с пестрым узором. Его ложе у стены. На нем сидел мальчик лет пяти. Две няньки наспех одевали малыша, как будто собирались бежать. Увидев Элиля, они упали перед ним на колени и завыли. Ребенок испугано таращился на вошедшего грозного воина с золотым скарабеем на груди. Его большие черные глазами часто моргали.
– Ты кто? – спросил у него Элиль.
– Правитель Алалаха, – чуть слышно ответил мальчик.
– Правитель? – удивился Элиль.
– Да. Вот, – мальчик протянул Элилю золотую диадему, что висела у него на шее. Цепь была длинная для ребенка, и диадема болталась, чуть ли не у пупка.
Элиль растерялся.
– А где Нахит?
Вдруг сзади раздался дикий рев, как будто львица бросалась на добычу. Воин в кожаных доспехах, в медном шлеме с защитной маской метнулся к Элилю. Тот еле успел отразить удар прямого хеттского меча и отпрыгнул в сторону. Воин закрыл собой ребенка и неистово вращал клинком, показывая, что он прекрасно владеет оружием. Но, на вид, перед Элилем стоял неокрепший подросток. Он мог одним ударом сокрушить юного смельчака. Не хотелось убивать мальчишку.
– Отойди! – потребовал Элиль.
– Нет! – крикнул воин. Из прорезей маски с неистовой злобой сверкнули темные глаза. Воин вскинул меч. Элиль даже не стал закрываться. Он просто перехватил занесенную руку и отшвырнул смельчака к стене. Шлем слетел с головы. По плечам рассыпались длинные черные волосы.
– Женщина! – воскликнул Элиль. – Ты как посмела взять в руки оружие?
Она встала на колени, и взмолилась:
– Не убивай его! Прошу тебя, о, благородный воин. Он еще совсем ребенок. Он не виноват ни в чем. Убей меня, но его не тронь!
Ее плечи сотрясали рыдания.
Элиль ближе подошел к ребенку и с интересом заглянул в испуганные детские глаза. Маленький мальчик, вместо того, чтобы расплакаться вдруг начал молиться:
Элиль оторопел. Это же слова молитвы Алалы, его сестры…
– Что ты говоришь?
