Но — и это Вардис не поняла бы, сколько ей ни объясняй, — его личные чувства не имели никакого значения во всей этой истории. Трех магов держали в комнатах наверху потому, что человек, которого уже почти избрали главой Ордена, объявил о раскрытии заговора и предоставил убедительные доказательства. У него даже были свидетели. Ньялль мог втайне надеяться, что всех троих оправдают, но это не освобождало его от ответственности.
Что и объясняло тот факт, что он сидит здесь, притаившись в темном углу. "Не думаю, что их много, — сказал Сартол. — Возможно, сообщников вовсе нет". Ньялль думал иначе. Он не знал, почему это так, но ему подсказывало чутье, которое он утратил десять лет назад, вместе с решимостью и самоуважением, до тех самых пор, пока несколько дней назад его не вызвали к Сартолу. Он был уверен, что к обвиняемым кто-то придет. Кто-то, кого он знал. Скоро. И этот человек приведет его к другим заговорщикам. Он ждал этого, как можно ждать любимой сцены на представлении одной из драм Кеарбхолла. Ему оставалось лишь потерпеть.
В общем, терпеть пришлось не слишком уж долго. Через несколько минут кто-то в плаще мага вошел в таверну и быстро поднялся по лестнице. Лицо человека закрывал капюшон, но Ньялль увидел травянисто-зеленый церилл и темную сову такой же величины, как его собственная, и с удивлением понял, кто это. Женщина пробыла у обвиняемых совсем недолго и так же тихо выскользнула из таверны.
Ньялль осторожно встал из-за стола и направился к двери.
Он вышел на солнце, давая глазам привыкнуть к свету, потом осмотрел улицу в поисках женщины в плаще. Он не увидел никого, и сердце сжалось, словно от холода. Безжалостно подавив панику, он остановился и прислушался. Даже маг не может исчезнуть бесследно. Он ждал затаив дыхание...
...И вдруг услышал эхо быстрых шагов в переулке справа от себя. Он помчался туда. Она: церилл и сова. Он вздохнул с облегчением и улыбнулся, затем последовал за Магистром по темному переулку к тем, кто плел заговоры против Ордена.
Когда они с Элайной лежали на солнце в душистой траве, Джариду казалось, что время остановилось. Они словно затерялись друг в друге, забыв печали. Перед наступлением сумерек олень, которого днем вспугнул Баден, пришел щипать травку. Пара ястребов легко парила над поляной, привлекая внимание Ишаллы и Филимара.
— Вот таким и было мое второе видение о тебе, — призналась Элайна.
— Что ты увидела?
— Да все это. — Она слегка зарделась. — Нас вместе, на лугу.
Он улыбнулся и поцеловал ее в губы.
— Вот это видение, я понимаю!
— Не то слово.
Чуть позже солнце скрылось за деревьями, и воздух стал холоднее. Молодые маги нехотя оделись и разожгли костер. Вместе с холодом и темнотой вернулось беспокойство о Бадене, Транне и Оррисе. Магистр не сказал им, каков его план и кто придет с вестью. Скорое прибытие этого человека, кем бы он ни был, смутно тревожило Элайну и Джарида. Они сидели у костра, поджаривая пару куропаток, пойманных для них ястребами, и Джарид вскакивал от хруста ветки под копытом оленя, от крика совы в лесу, и, хотя они давно не ели, а жаркое пахло чудесно, голода он почти не испытывал.
Элайна пошевелилась и пристально посмотрела на него.
— Это будет не раньше чем завтра, а если они потребуют разбирательства в присутствии всего Ордена, то придется ждать несколько дней. Тебе придется расслабиться, — сказал Джарид.
— А что, заметно мое нетерпение? — И она слегка пожала плечами.
— Извини. Тебе надоело?
Она снова пожала плечами, чуть улыбаясь.
— Ну, скажем, я бы хотела немедленного суда.
Он рассмеялся:
— Хорошо, попробую посодействовать. — Он помолчал, поворачивая вертел. — Вообще-то, надо подготовиться. Странно было бы просто сидеть здесь, пока Бадена и компанию судят.
— И что, по-твоему, нам надо делать?
— То-то и оно: понятия не имею. Едва ли мы можем сделать многое. Но все же... Расскажи мне о Сартоле. Чего от него можно ожидать?
Она посмотрела на него, потом знакомым жестом пробежала пальцами по волосам.
— Я знаю его не так хорошо, как мне еще недавно казалось.
В ее голосе чувствовалась боль незаживающей раны.
— Возможно, — сказал он, — но ты знаешь его лучше, чем многие из нас, во всяком случае лучше, чем я. Нам все пригодится, Элайна.
Это прозвучало, вопреки его намерению, почти как мольба, и она откликнулась:
— Мм... утром я тебе сказала, что он подготовится к любым действиям со стороны Бадена. Это осторожный человек, он умеет разрабатывать планы.
— Думаешь, убийство Джессамин и Передура тоже спланировано?
— Нет. Это было бы слишком опасно. Просто что-то пошло не так, и он... сымпровизировал.
— Но ему удалось.
— Он умен, — мрачно сказала Элайна. — Пойми: он не станет полагаться на то, что суд пойдет как ему надо и что его изберут главой Ордена. В этом слишком много риска и неопределенности. Он не склонен рисковать. — Ее лицо выдавало испытываемое ею напряжение, глаза расширились. — Он планирует все до последней детали, предупреждая возможный ход событий. Он не позволит застать себя врасплох.
