Андрей Константинович тихо рассмеялся: похоже, без слуг он не останется. Судьба у него такая – быть Повелителем…
====== Глава 93. Средство от стресса ======
Прежде чем вернуться в свою квартиру, Руднев попросил её освятить. Того, как это происходило, ему не забыть уже никогда: едва священник взмахнул кропилом, рухнуло в комнате всё – даже люстра. Когда пыль рассеялась, на полу лежала груда обломков, словно вынесенных океанской волной на пустынный берег после кораблекрушения.
– Продолжать? – настороженно поинтересовался совершающий обряд батюшка.
Руднев отрешённо кивнул: только что его надежда вернуться домой рассыпалась в прах.
Священник на всякий случай бросил ещё один вопросительный взгляд – на Викентия Сигизмундовича. Тот переглянулся с Авериным и тоже успокаивающе кивнул: «мол, всё нормально!». Остальные присутствующие сохраняли невозмутимое выражение на лицах и смотрели, кто в пол, кто в потолок, стараясь не встречаться друг с другом взглядами.
Двинулись дальше. Мебель скрипела и угрожающе качалась, стёкла дребезжали, зеркало покрылось сетью трещин, с тихим шелестом осыпалась с потолка извёстка, но в целом дом устоял. Тем не менее, с мечтами о скором переезде Андрею Константиновичу пришлось распрощаться и немедленно заняться ремонтом.
Оно и к лучшему – думалось ему в перерывах между кафельно-цементными заботами – встреча с Повелителем откладывалась на неопределённый срок. Конечно, он не стал ни с кем делиться этой скромной радостью, но душу эта мысль всё-таки грела.
– Андрей Константинович, в этой комнате что у нас будет? – встряхивая кудрями, энергично интересовался Ливанов. Он оказался незаменимым помощником в бытовых вопросах и, практически, тянул весь ремонт на себе.
Господин адвокат, окидывая задумчивым взглядом самую большую и светлую комнату в своей квартире, решительно отвечал:
– Детская.
– Здорово, – сдержанно улыбался Павлуша. А Радзинский, крепко стискивая будущего зятя в объятиях, выражал своё одобрение раскатистым смехом и горячим поцелуем в макушку.
– Тогда тебе понадобится кабинет, – резонно замечал на это Ливанов. И Андрей Константинович соглашался. Действительно, в своей прежней холостяцкой жизни он не нуждался в месте уединения для своей работы. Теперь – другое дело.
Обвенчаться с Надеждой они запланировали сразу после Пасхи: такое решение было духовно логичным (зачем же жениться перед Великим Постом?), с астрологической точки зрения момент был также на редкость удачным, да и справлять свадьбу весной несравненно приятнее, чем стылым январским, или слякотным февральским днём.
Панарин, к которому временно перебрался Андрей Константинович, сегодня опять хандрил и делал настойчивые попытки напиться.
– Руди, у меня нервная работа! Как, по-твоему, я должен снимать стресс? – раздражённый и растрёпанный доктор протянул руку, чтобы схватить бутыль с благородным французским коньяком, которая стояла за спиной у Руднева, но тот снова перехватил его за запястье.
– Помедитируй. – Андрей Константинович раздвинул губы в вежливой улыбке, аккуратно придерживая Женечку другой рукой за локоток.
– Какого чёрта ты раздаёшь мне такие советы!!! – рявкнул потерявший терпение доктор. Господин адвокат сразу схватился за сердце и, согнувшись, сдержанно зашипел со страдальческим выражением на лице.
Панарин тут же забыл про коньяк и испуганно захлопотал вокруг приятеля.
– Лучше? – сочувственно спросил он, уложив Руднева на диван и торопливо проходясь пальцами по сердечному меридиану. – Странно, – он слегка нахмурился, открывая глаза. – Всё вроде в порядке… Руди, а ты, часом, не притворяешься?
Руднев на это замечание оскорблено поджал губы и взглянул так обиженно, что несчастный доктор даже покраснел от стыда: всё-таки два инфаркта подряд – это вам не шутка!
– Извини, затмение какое-то нашло, – скорбно пожаловался Панарин, сиротливо стоящий около дивана на коленях, и вдруг уткнулся лицом в рудневскую рубашку где-то в районе желудка. – Если бы ты знал, как мне тошно!
Андрей Константинович положил Женечке на голову свою ухоженную руку и принялся ласково перебирать его волосы, поощряя к дальнейшим душевным излияниям.
– У меня такое впечатление, что я сбился с курса, – с тоской завздыхал доктор, опаляя горячим и влажным дыханием рудневский бок. – Плыл, плыл в нужном направлении и вдруг заблудился в тумане.
– А конкретнее? – мягко уточнил Руднев, подозрительно прищуривая при этом глаза и настораживаясь.
Панарин резко сел на пятки и неожиданно выпалил:
– Только тебе скажу. Не могу больше!
– Что? – с ужасом спросил Андрей Константинович, приподнимаясь на локте.
– Не знаю, как объяснить. Наверное, у меня внутри изъян какой-то. Очень серьёзный. Вроде производственного брака, – сбивчиво заговорил Панарин. – Я бьюсь, как рыба об лёд, а в итоге прихожу к тому, с чего начал! Так не бывает! Так не должно быть!!! – Женечка вскочил, нервно размахивая руками, и принялся беспорядочно метаться по комнате.
– Говори уже, в чём дело, – строго прикрикнул на него Руднев, садясь на диване.
