Столько удивительных деталей хранит наша судьба. Не всегда понятно, был ли это какой-то особенный, реперный, поворотный момент или так просто случилось. Был ли в этом особенный смысл, или сие есть урок для тебя, или просто ты проскочил на тоненького. Думаю, не стоит особенно задаваться. Не все нам знаки. Не все нам уроки провидения. Хотя…Но чаще запоминаются моменты, в которых остается лишь один существенный вопрос: а как мы выжили? Или я, как выжил тогда? Как это могло случиться?Юношеские приключения – интересная штука. На фоне всяких там, так сказать, поисков. Хочется улыбнуться. Но иногда мороз по коже не дает это сделать.
Ноги практически не оставляют след на этой земле. Я тогда еще не умел летать. И горы чаще были надо мной. Они приближались медленно. Такой белоснежной гребенкой. А потом становились непостижимым лабиринтом ущелий, водопадов, скал и лесов. То открываясь синими кляксами ледяных и кристальных озер, то скальными стенами, уходящими в облака. И там наверху, когда ты дотягивался до их вершин, снег начинал светиться синим в каждой лунке. Вот там след оставлял след. Но след на снегу – это разве след?
Медведи оставляют след. И в снегу, и на дороге у тебя. Вот зачем-то они так делают. А твоя нога нет. Примнешь траву где-то, а потом глядишь – и нет ничего. Медведи еще иначе о себе заявляют. И ты видишь, что они сыты, едят ягоду. Много ягоды. Бруснику. Чернику. Но они другое хотят сказать этим знаком. Ты это понимаешь.
Кушать хотелось сильно. С третьей недели. Сурки пищат птичками, ветер поет, глаза закроешь – хлеб, глаза откроешь – горы. Закроешь – хлеб. Откроешь – горы. А как ветер поет! Он сначала подбирается, но ты сразу понимаешь, что он пришел. Он говорит – я вижу тебя, я тут. Потом затихает. Потом снова. И кроны начинают качаться. И голос его все гуще. А иногда очень тихо. Едва коснется щеки. Но понимаешь – это он. Он рядом.
Иногда ветер говорит так, что по спине пробегает волна. И живот сжимается до деревянного. Но почему, я не знаю.
