Сыщик Бреннер [2 книги] полностью

Чуть в стороне мелькнул лучик света, а рядом — еще несколько. Рыбацкие лунки! Рыба направилась прямо к свету, я — за ней. Корка льда тут была заметно тоньше, всего сантиметров двадцать — тридцать, видно, сильное течение не давало воде замерзнуть.

Рыбину наконец поддели сачком, и она исчезла из моего поля зрения.

Лунка была слишком узкой, чтобы я мог в нее пролезть. Все, что я сумел, это высунуть наружу руку, второй же рукой я принялся крушить лед снизу, стараясь расширить отверстие.

Бесполезно! Сил не хватало, лед не ломался. Мелькнули смутные тени. Пара кусков льда упала сверху и опустились на дно, чтобы тут же всплыть вновь, но уже чуть в стороне. Кто-то помогал мне, пытаясь расширить лунку сверху.

Слишком медленно. Не успеть. Левую ногу свело судорогой. Я едва держался за выступ, еще немного — и течение просто снесет меня с места.

Я согнулся в три погибели, пытаясь чуть размять ногу, и больно ударился локтем о что-то твердое в кармане куртки.

Неужели?

Я сунул руку в карман и чуть не захлебнулся от переизбытка чувств. Дядя Отто, спеша избавиться от моего мертвого, как он думал, тела, даже не удосужился меня обыскать. Револьвер и «дырокол» так и лежали в моем кармане. От первого толку под водой не было, а вот устройство чужаков могло сработать.

Скрюченными от холода пальцами я вытащил «дырокол», молясь всем тридцати трем богатырям и Черномору, чтобы он не выпал из рук.

Я направил оружие вверх и в сторону и нажал на выступ — спусковой крючок. Вода вокруг забурлила — энергоимпульс мгновенно вскипятил ее на своем пути. Я варился живьем, как ерш в ухе, но больно мне не было, я попросту не чувствовал собственное тело.

Выстрел легко пробил корку льда, но вот легче от этого не стало — просто появилась еще одна лунка, чуть шире остальных.

Тогда я изменил тактику, приложив «дырокол» прямо ко льду и выстрелив несколько раз подряд по периметру намеченного квадрата.

Надеюсь, там наверху никто не пострадал.

Некоторое время ничего не происходило, только вода вокруг все бурлила после серии выстрелов. Я стрелял снова и снова, разнося ледовую корку по кусочкам, как расстреливал стену в ресторации.

Едва увидев достаточный просвет, я из последних сил подался наверх, к свету.

Меня подхватили за руки и с силой выдернули из воды. Только тогда я вздохнул полной грудью, разрывая легкие от кашля. «Дырокол» выпал из моей руки.

Святые грешники, я никогда прежде не думал, что обычный глоток воздуха может быть таким вкусным, опьянять, но в то же время бодрить, кружить голову и давать жизнь.

— Он живой, смотри-ка!

— Правда живой. Дышит! Налей ему!

— Так не бывает, люди не живут под водой, это морской черт! И вода кипит! Не хотела бездна его отпускать. Дай-ка ледоруб, прибьем тварь!..

— Погоди ты за ледоруб хвататься, это человек. С людями нельзя ледорубом! Налей, говорю, пусть согреется.

— Человеки под водой не дышат, это морской черт, говорю тебе! Убьем его, пока он слаб!

Я слушал разговор, но никак не реагировал на происходящее вокруг, просто лежал и наслаждался жизнью, чистым морозным воздухом, легким ветерком.

Я жив! И это главное.

— Барин, выпей, полегчает. — В споре победил сторонник мирного решения вопроса, чему я был только рад.

Мне прямо к губам поднесли край посудины. Я отхлебнул и чуть не поперхнулся. Самогон, ядреный, пробирающий до костей!

Ногу вновь свело от боли, и я наконец открыл глаза. Солнце ярко светило с небес, было не позже двух часов пополудни, а рядом со мной топтались на снегу, чуть пошатываясь, два бородатых мужика-бауэра в тулупах и меховых шапках. Один из них держал в руках ледоруб, недобро поглядывая в мою сторону. Рядом на льду валялось несколько рыбин.

На берегу к березке была привязана лошадка, там же рядом я заметил и телегу, на которой, видно, и прибыли бауэры.

— Спасибо! — Самогон быстро помог мне согреться.

Я тяжело поднялся на одно колено, начав разминать ногу. Странно, но холода я почти не чувствовал.

— Да ты видишь, он синий весь, а лицо в ожогах. Подсобить надо человеку! — Мужик скинул тулуп и не раздумывая подошел ко мне и набросил его мне на плечи. От бауэра крепко пахло самогоном. — Держи, барин. Ты ведь не морской черт?

Говорить я не мог, но на всякий случай отрицательно покачал головой.

— А кто же ты?

Хотел бы я сам получить ответ на этот вопрос.

Я сумел не умереть в ледяной воде, пробыв там неизвестное количество времени — когда меня скинули с лодки, я не знал, — мог не дышать во много раз дольше, чем обычный человек, не погиб в кипятке, даже не почувствовал его, да и яд, которым отравил меня убийца-хамелеон, мой организм сумел побороть, а я не сомневался, что доза была смертельная.

Кто же я?

Прежде подобного за собой я не замечал. Болел, как и все дети, обжигался, падал, разбивая в кровь колени и локти, да и будучи взрослым, десятки раз получал различные ранения, но и лечился после них подолгу, как все.