Они спустились вниз к самой воде, Ирина не успела опомниться, как оказалась в лодке, а Рощин сильным движением оттолкнулся от берега. Вёсла свободно висели в уключинах, лодка медленно поплыла вниз по течению, туда, где деревья отступили от крутых берегов. Только плакучие ивы окунали в волны тонкие ветви, и тёмные липы выставляли из-за ив свои верхушки. Пахло сыростью. Возле самой реки лежали большие камни, покрытые влажной плесенью. А противоположный пологий берег был покрыт на удивление ярко-зелёной травой. И день был на редкость погожий, на всём необъятном куполе неба Ирина не заметила ни одного облачка.
"А прелесть-то какая вокруг, - вдруг подумала она. - Весной соловьи тут поют по целым ночам!"
18
Возможно светящийся Ксаверий приходил к Алисе. Но она ничего никому не сказала утром. Возможно она даже орала ночью, но никто об этом не сообщал. Возможно Ксаверий засветился и в комнате Ирины, но она спала, как убитая.
А утром, во-первых, Ирина сделала вид, что забыла дорогу в кухню, во-вторых, романтическая прогулка не настолько затуманила ей мозги, чтобы она не прихватила вечером из буфета полбатона хлеба, кусок колбасы и десяток яблок, а также маленький кипятильник и большую кружку. Поэтому она со смаком позавтракала и неторопливо привела себя в порядок в то время, как остальные обитатели дворца более или менее бестолково суетились на первом этаже, добывая пищу.
Тем временем, ещё до восьми часов, начали появляться первые посетители и самодеятельные артисты. Они приезжали автобусами и такси, личными машинами и приходили пешком. В карнавальных нарядах. В туристской одежде с рюкзаками. В масках и даже шкурах.
На лужайке возле главного входа появились разноцветные палатки, через некоторое время пришлось вынести из дворца малоценные диван в бледно-зелёном чехле, пять стульев с резными украшениями и несколько столиков. Это не помогло, и после десяти часов утра обитатели дворца отступили на верхние этажи, отдав первый (за исключением кухни и буфета) в распоряжение народа.
Это был бедлам.
Вавилонское столпотворение.
Тысяча и одна ночь.
Посетители и устроители в масках, шифоновых юбочках, вышитых камзолах, шкурах неведомых зверей, бархатных и мохнатых охотничьих кафтанах и платьях-амазонках с кокетливыми шляпками, а некоторые почему-то даже в восточных костюмах с шальварами и чалмами веселились под девизом: "Старосветская помещичья усадьба в действии". Одно только действие не смогло бы поддерживать всеобщее радужное настроение, но городские власти (думая, конечно, не столько о празднике, сколько о собственной выгоде) организовали приезд в "Лаславское" нескольких торговых точек. Пара киосков и два десятка лотков предлагали вниманию почтеннейшей публики бутерброды, сладости и прохладительные напитки. Судя по раскрасневшимся лицам и блестящим глазам некоторых зевак, о горячительных напитках сумели позаботиться они сами.
Всё-таки тётя Жанна надеялась, что градус веселья не превысит допустимого и желаемого. И она от души верила, что родственники ей помогут. Эта вера повлияла даже на тётку Евгению и Ленуську, хотя вторая временами начинала заметно стервенеть.
Дело в том, что её горячо любимый племянник Сашенька многозначительно, но пока безответно поглядывал на одну из дам. Та была в красивом платье и чёрной маске, вышитой бисером, которая закрывала лицо от лба до губ. И очень хорошо, что она оставляла их открытыми, - было бы преступлением прятать такие губы. Полные, цвета спелых вишен-чернокорок, они словно жарко шептали: "Поцелуйте меня".
И Сашенька явно был не прочь ответить, кажется, он был твёрдо уверен, что перед ним Галиночка.
В остальном дама в бисерной маске была не менее соблазнительной и достаточно скрытной. Самая загадочная часть её фигуры пряталась под плотной юбкой небесного цвета на обручах, которые защищали всякие ближние подходы к ней не хуже, чем замковые стены. А вот в муслиновой блузке жемчужного цвета не было ничего таинственного, она была щедро украшена и при этом с глубоким вырезом, но увидеть прелести красавицы можно было только пробившись через волнующиеся под ветерком и от дыхания заросли бантиков, оборок и рюшей.
Сашенька одет был почему-то в костюм эпохи Возрождения: полосатый чёрно-красный камзол с буфами на рукавах, обтягивающие синие штанишки и плащ канареечного цвета на зелёной подкладке. Особенно хорош был пояс, украшенный как бы даже настоящим накладным серебром, а кинжал в ножнах висел на левом боку. Сдвинув маску на лоб, Сашенька умильно улыбался даме.
"Одна из самых красивых пар на празднике, хотя одеты не в стиле эпохи", - подумала Ирина.
