— Это... э-э... точно? — пробормотал обескураженный Ростовцев.
— Юрий Васильевич, я уже не первый год плаваю по морям, и встречал людей самых разных наций... Я не берусь по акценту с первой же фразы назвать родину человека, но одного от другого сразу отличу. Вот, пока на этом все... как будто.
— Можно вас еще спросить, Михаил Михайлович? — осведомился Юрий. — Так сказать, личный вопрос.
— Можно, Юрий Васильевич.
— Скажите, как вы вообще стали кассиром "Титаника"?
— Казначеем, позвольте уточнить-с, на кораблях, плавающих под флагами Великобритании или Североамериканских Штатов, судовых кассиров не имеется... Тут секрета нет, меня перевели на этот пост с должности казначея "Мажестика", как и многих, если на то пошло...
— Да я, собственно, несколько не то имел в виду... — замялся Юрий.
— А на "Мажестик" я был устроен благодаря протекции господина Джозефа Исмея, батюшку которого спас от верной смерти в Дунайскую кампанию.
— Его что, хотели убить турки? Англичанина? — удивился Юрий.
Как он помнил с гимназических времен и из романов Немировича-Данченко, бритты были союзниками Османской Порты, душившей православных "братушек" — сербов и болгар. Хотя дикие азиаты, что с них возьмешь?
— Турки? — как-то по-особому, горько и затаенно-саркастически усмехнулся Жадовский. — Как бы не так-с, наши. Точнее, болгарские ополченцы Столетова. И не просто убить, а ... впрочем, не буду говорить вслух о том, чему стал свидетелем. Уточню лишь, что мне пришлось из милосердия пристрелить несчастного драгомана-грека.
Болгары вообще делали такое часто — и с турками, и не солдатами, а с мирными жителями, и со своими, кого сочли "потурченцем", и армянам и иудеям с греками тоже, бывало, перепадало...
Я от иных своих товарищей даже слышал, что они бы не стали воевать за болгар, если бы знали, что те собой являют. Однако об этом не прочтешь в учебниках...
Он замолчал, думая о чем-то, судя по выражению глаз, важном для себя.
— Я понимаю, что вы хотите знать... И хотя не обязан, но вам расскажу, как-никак я вовлек вас в это, как я подозреваю, дурно пахнущее дело.
Я был офицером русской армии, как вы знаете, как все мужчины моей... нашей, — зачем-то поправился он, — семьи. В двадцать с небольшим я, полный мечтаний о доблестях, о подвигах и славе, угодил на войну с османами...
Я был на обоих театрах той войны — Кавказском и Дунайском. Плевна, адская осада Баязета, где мы ели ишачье мясо с червями, Карс, переправа через Марицу во время ледохода, сражение при Горном Дубняке, когда мы с нашими дрянным ружьями Карле с дурацким табакерочным затвором шли в штыки на редифов Махмед Али-паши, а те били по нам из пятнадцатизарядок Винчестера... Лично Гурко вручил мне Анну с мечами, а господарь Кароль — румынский Железный крест.
После Болгарской кампании был откомандирован личным приказом великого князя Михаила Николаевича в сводную гвардейскую роту почетного конвоя Ея Императорского Величества Марии Федоровны. Полтора десятка лет отдал я царской службе. Дослужился до звания гвардейского капитана, мог бы получить армейский полк, если бы сильно захотел. Я удачно женился, как это считается удачным в гвардии, моей супругой стала дочь богатого подрядчика Миклашевского. Тысяча двести десятин земли в Житомирской губернии приданого, не считая прочего... Супруга моя, Анастасия Ильинична, меня любила, и у нас было пятеро детей... Жаль, счастья я ей доставил не очень много, может быть, если бы не... тот случай, так бы и проиграл бы все имения — рулетка и карты стали моей страстью.
А потом в один день я лишился всего по своей воле. Ибо иначе не мог, потому что всегда платил долги.
Спустя полминуты Жадовский продолжил.
— В бою под Златарицей турецкий юртбаши почти проткнул меня штыком, как натуралисты своих жуков и бабочек. — Моя сабля сломалась, а в револьвере кончились патроны — я как раз перезаряжал свой "лефоше". Жаркое, доложу я вам, было дело-с...
И быть бы мне убитому, если б не младший унтер нашей саперной роты — Михей Шутов. Он закрыл меня собой, кинувшись на турка, можно сказать, с голыми руками — у саперов в час атаки не оказалось иного оружия, кроме тесаков...
Осман пропорол ему бок и добил бы, но я успел загнать патроны в барабан и вышиб баши мозги...
После боя я позаботился, чтобы Михея доставили в госпиталь, и попросил ходить за ним особо, подкрепив просьбу кулаком, который сунул в нос санитару... — он чуть усмехнулся. — А когда тот оправился от раны, сказал ему, что я теперь до гроба его должник... Уже после отставки, когда я поселился в Нижегородской губернии и наслаждался мирной жизнью провинциального помещика... Скучал, стал поигрывать по-крупному. Даже принял предложение стать земским начальником, чтоб было какое-то дело, а то ведь мозги жиром заплывут.
