Постель была не застелена, вся комната представляла собой хаос раскиданных по полу вещей, но мальчика там не было. У Хуберта по спине пробежал холодок. Было уже слишком поздно, чтобы Джонатан отсутствовал в комнате. Давно миновала полночь. Он заметил Эмму, уснувшую в кресле под круглым окном, а когда выходил из дома мастера Вэя, встретился с Шаожанем. Выходит, Джонатан не с ними, но если это так, то куда же он мог подеваться? Хуберт сбежал по винтовой лестнице, а потом еще по одной, той, что вела с четвертого этажа отеля на третий. Он видел, как о чем-то тихо разговаривали Маргарет с горничной – как раз перед тем коридором, что ведет в северное крыло, – и как они распрощались. Недолго думая, он инстинктивно отступил в темный угол и тихо там стоял, пока обе женщины не удалились. Он и сам не знал, почему предпочел остаться незамеченным, но, с другой стороны, не знал и того, на что вообще он отважится этой ночью, если обнаружит, что Джонатан в опасности.
Оставшись один, он чуть ли не за прыжок преодолел последние метры, отделявшие его от двери в северный номер люкс. И только оказавшись перед дверью, сообразил, что ему нечем ее открыть. Что с собой у него нет ни дубликата, ни универсального ключа. Каково же было его изумление, когда в следующий миг дверь распахнулась. И прямо перед ним, зеркально отражая его лицо, возникло изумленное лицо Джонатана.
– Что?.. – начал Хуберт.
Вопроса он не закончил. Джонатан всхлипнул, увидев его. Мальчик дрожал и был, видимо, не в себе. Тут внимание Хуберта переключилось на металлический звон упавшего на пол предмета. Он опустил взгляд. Джонатан только что уронил нож, и нож был в крови. Руки его и манжеты рубашки тоже были в крови. Почувствовав на себе взгляд Хуберта, Джонатан попытался вытереть руки о штанины, оставив на серых брюках темные пятна.
Хуберт, ужаснувшись, вошел в номер люкс. Пересек гостиную и прямиком направился в спальню, уже заранее зная, что там найдет. А когда, захваченный ощущением тошноты и полного краха, он вернулся к дверям, Джонатана там уже не было.
Хуберт сделал то единственное, что мог в тот момент предпринять. Взял с пола нож – как можно аккуратнее, чтобы никто ничего не услышал, – после чего закрыл дверь и опять поднялся на последний этаж. Он больше не мог оставаться один. Не мог одновременно заниматься трупом, искать Джонатана и стараться оповестить о случившемся мастера Вэя. Хуберт вошел в комнату Маргарет Тернер, сел на ее постель и принялся ждать.
Маргарет и Хуберт повели Эмму в северный коридор третьего этажа. К номеру мистера Поула. Прежде чем открыть дверь, Хуберт притормозил на секунду, засомневавшись, и повернулся к ней.
– Приходилось ли вам видеть мертвое тело вблизи, мисс Дойл?
Эмма серьезно кивнула. Каким-то образом она уже догадалась, что ждет ее там, за дверью, и слова Хуберта только подкрепили ее подозрения.
– Да, моих родителей, – ответила она.
Маргарет положила руку на плечо Эммы и легонько сжала его. Хуберт сочувственно смотрел на нее. Похоже, в эту минуту он также был вынужден бороться с нахлынувшими на него воспоминаниями.
– Что ж, в таком случае, хуже уже не будет, – сказал он ей. – И все же мне очень жаль, что приходится втягивать вас в это дело.
– Мне все равно, – заявила Эмма. – Что от меня требуется?
– Мы хотим, чтобы ты стала нашими глазами, – заговорила Маргарет. – Когда ты войдешь, то должна будешь все осмотреть: очень внимательно, до мельчайших деталей. Сможешь?
– Нам придется вымыть номер – дочиста, чтобы стал как новенький, причем до того, как утром явятся горничные, – продолжил Хуберт. – Поэтому нужно, чтобы кто-то запомнил, как все было, чтобы потом передать эту картину мастеру Вэю. Поскольку мы не можем доставить его сюда, нужно постараться, чтобы картина преступления сама пришла к нему.
Эмма вздохнула с облегчением от осознания того, что от нее требуется ровно то, что она лучше всего умеет: наблюдать, запоминать то, что увидели ее глаза, а потом передавать информацию детективу.
– Это я смогу, – не колеблясь сказала она. – Открывайте дверь, мистер Чех, я готова.
Первым, что она почувствовала, войдя в номер, был странный запах. Странный и в то же время смутно знакомый. Весь номер люкс был заполнен сладким назойливым ароматом, от которого у нее на миг помутилось сознание. В спальне запах стал еще интенсивнее.
– Открою, пожалуй, окна, – сказал Хуберт, подходя к первому и распахивая его настежь. Свежий ночной воздух отрезвил Эмму. – Понятия не имею, откуда здесь этот проклятый запах, но от него прямо в глазах темнеет. Когда я вошел сюда в первый раз – было то же самое, даже хуже.
Маргарет подошла к окну в прихожей и распахнула его: закашлявшись, она согласилась с мнением Хуберта. Потом взяла со столика графин с водой и вернулась в гостиную. И перевернула его над раскаленными углями камина.
– Нам будет легче, когда станет прохладнее, – пояснила она.
