– Погоди, – Архаров схватил сослуживца за плечо, потому что Бредихин уже шагнул вперед, одновременно взмахом руки собирая к себе солдат. – Стой! Я сам управлюсь.
Он подошел к фуре, взял один из балахонов и обнюхал его.
– Толково закоптили. Как эту дерюгу надевать?
– Сам, что ли, пойдешь брать тех шуров? – спросил с передка Тимофей.
– Сам пойду. Тучков, кыш отсюда! Мне главное – в дом попасть…
– Там кулаками не отмашешься, – сказал Ваня. – Там и трущовки, и жулы.
– Так и я не с пустыми руками.
Положив балахон обратно на фуру, Архаров подошел к своей лошади и вынул из седельных чушек пистолеты.
– Пойдете следом за фурой, – велел он Бредихину.
– Архаров, я велю молодцам тебя связать, – пригрозил Бредихин. – Ведь подцепишь заразу!
– Подцеплю – Матвей вылечит, он теперь умный. Микроскопические создания сотнями истребляет. А ну, кыш!
Отбив руку Бредихина, Архаров положил пистолеты на фуру и, поставив ногу на ступицу, сам туда полез – надо признаться, весьма неуклюже.
– Ишь ты! – воскликнул Федька. – А что, ребята? А не побузить ли напоследок?!
– Слышь, талыгай, я с тобой! – крикнул тут Демка. – Где тут моя ряса?
Архаров, сидя на фуре, глазам не верил – на нее лезли мортусы. Сивый мужик уже уверенно брался за вожжи. Архаров впервые видел вблизи их лица – он уже знал и считал своими Демку, Тимофея, шалого Федьку, но кто рыжий парнишка, и худощавый одноглазый, и кругломордый, невзирая на голодное житье, с носом репкой, – пока понятия не имел.
Страшный Ваня просто улегся на дно, укрывшись рогожей, так что его лицо оказалось у архаровских колен.
– Ты, талыгайко, не бойся, – сказал он. – Это пусть трущи боятся и тот ховряк, оспой покарябанный. Федя, помоги ему облачиться!
– Пошли к черту! Это вам не ярмарка с балаганами! – вдруг осознав, что тут творится, заорал Архаров.
И тогда к фуре подошел доселе незримый для мортусов Шварц.
– Не извольте беспокоиться, ваша милость, – церемонно сказал он. – Я их знаю. Коли они вашу милость признали, то гнать их не след.
– Они с ума сбрели!
– Полагаю, сии молодцы превосходно ведают, что творят. Не отказывайтесь, Николай Петрович. Они справятся.
Ваня приподнялся на локте.
– Ты, черная душа? – спросил он. – То-то голосишко ведомый… Ты-то чего за нас вступаться вздумал, батька крестный?
– Знаю, что затеяли, вот и вздумал, – отвечал Шварц. – Все должно быть по-божески.
– Да, – вдруг произнес Тимофей. – Все должно быть по-божески. Все уселись? Талыгай, держи крюк. Ну, с Богом!
Фура тронулась.
– Бредихин, далее – по диспозиции! – крикнул Архаров. – Левку придерживай! Шварц, к парадному крыльцу! Тучков, кыш на место!
– Не изволь сомневаться! – ответил Бредихин.
– Тихо! – шумнул на Архарова Тимофей. – Едем споро, словно бы за нами трущи косают… тихо, ширшата, держись…
Бредихин, Шварц, Левушка и солдаты остались в темноте. Фура, скрипя, вписалась в поворот, въехала в переулок, Тимофей ударил по коням, она пошла враскачку.
– Тут, – шепнул Тимофею Архаров.
– Ишь, ворота притворили… Демка, отворяй…
Демка соскочил, подергал створку ворот – изнутри она была заложена каким-то засовом, – нашел подходящую щель, вставил крюк, отжал створку, и во дворе что-то стукнуло.
– Держись, – сказал Тимофей, заставляя лошадей повернуть и направляя их в плохо видную дыру ворот.
Правил он хорошо – фура вкатила во двор, не задев вереи.
– Вон каретный сарай, – показал Архаров.
Демка тем временем, догадавшись, что на шум кто-то уж наверняка подошел к окнам, кинулся притворять ворота, но не слишком.
– Молчи, – шепотом велел Ваня Архарову. – По болтуну признают…
– Главное – в дом попасть, – отвечал Архаров, и уже в последний миг – тут же Тимофей в дегтярной робе, соскочив с передка, подхватил крюк и побежал к крыльцу, Демка – за иим.
Архаров, подпихнутый Ваней, приземлился на утоптанную землю, ему сунули в руки крюк, и он тоже побежал, бок о бок с Федькой.
– Дверь держи, – сказал ему Федька и вслед за Тимофеем и Демкой взбежал на крыльцо.
– Что стряслось-то? Какого хрена вернулись?! – кричал в сенях мужчина. – Илюшка!..
И крик прекратился, раздался стук падения.
Архаров ворвался в сени последним.
Тимофей, Демка и Федька, не слишком стесняясь привычными робами, лупили крюками направо и налево. Один из мародеров кинулся к двери, но Архаров встретил его привычным манером – держа крюк в левой руке, он подпустил к себе малорослого противника и благословил его обухом кулака по темечку. Это был удар из арсенала бойцов-стеношников, не для всякой драки пригодный, но тут как раз хорошо пошел.
– Дверь держи! – проорал, не оборачиваясь, Федька и исчез в каком-то коридоре. На Архарова, проскочив мимо Тимофея, вылетел расхристанный парень с ножом. Кулак против ножа – сомнительное оружие, особливо когда целят в брюхо, но Архаров, как сумел, левой рукой треснул мародера во всю дурь крюком по плечу – и, судя по крику, сломал тому ключицу.
