— А кто вас знает? Люди разные бывают.
— Так зачем вы нас вызвали г-н Булаев, — прервав их беседу, сказал Роджер. При этом про себя думал: " Вот чёрт, как повернулось ещё у меня на языке назвать его господином. Тварь и скотина. Вот кто он."
— О, спасибо, что напомнил. Я вызвал вас двоих, а в особенности мистера Брэддока, для того чтобы поговорить о так называемой сыворотке "RAG". Вы же меня понимаете?
— Да, сэр. — одновременно ответили оба гостя.
— Так вот, — тут он обратился именно к Роджеру. — Если верить моим источникам, то вам всё же удалось её доработать. Я прав?
— Да, всё верно.
— Чудесно. Просто прекрасно. С помощью вашей сыворотки наша страна сможет наконец-то выйти из кризиса и запо…
— Она не продаётся, — оборвал его Роджер на полуслове.
— Что, простите? — спросил Булаев, решив, что ему послышалось.
— Она не продаётся и продаваться не будет.
— Как это. Мы же с вами об о всём давно договорились. Вы доделываете, а я получаю готовый товар. В чём тогда ваша проблема, мистер Брэддок?
— Я не собираюсь передавать вам формулу моей сыворотки и точка. Запомните это, друг президента.
Булаев был настолько шокирован этими словами, что даже ничего не мог возразить. Честно говоря, он вообще не ожидал такого поворота событий, думал, что всё пройдёт гладко. А здесь такое. Но тут Булаев уловил в словах Роджера одну очень важную для него деталь. Друг президента. Об этом знали только четыре человека: Президент, Чарльз Шлейтон (его правая рука по бизнесу), он сам и его… секретарша.
— Ха-ха-ха. Теперь мне стало понятно в чём тут дело.
— Вы про что сэр? — не удержавшись, спросил Леон Дрывашин.
— Да, я так, о своём. Не забивай себе голову, забудь. И. Вообще. Можешь идти.
— Хорошо, сэр. Мы пошли. Роджер идём.
— Нет-нет-нет. Мистер Брэддок остаётся здесь. Я с ним ещё не закончил, а вот ты, Леон, можешь уже идти.
— До скорой встречи, сэр. — сказал Дрывашин и вышел из кабинета.
— Ну, вот мы и одни, Роджер Брэддок, — Булаев с таким облегчением это сказал будто бы кучу кандалов с себя сбросил и три мешка с цементом в придачу.
— Что вам от меня надо? Я вам уже всё сказал.
— Да, ты мне сказал всё, но не свою формулу.
— Нет, я вам её не отдам.
— Интересно, почему ты так переменился, — спросил Булаев, ухмыляясь при этом своей широкой акульей улыбкой. — Хотя. Дай, угадаю. Это Миранда Бристон? Это она тебе всё рассказала про меня и про разговор?
— Про какой разговор? Я не понимаю, о чём вы.
— Поразительно, что он не понимает. Ты давай не придуривайся тут мне. Скажешь формулу и уйдёшь со спокойной душой.
— А, если не скажу?
— А, если не скажешь, то тебе парень мало не поздоровиться. Пойми это и решай.
— Мой ответ прежний.
— Как знаешь. Ты уже выбрал свой путь, поэтому будь осторожен.
— Я и без вас это знаю.
— Знал. Молодец, а теперь проваливай из моего кабинета.
— Наконец-то. Я думал, ещё долго буду терпеть ваш противный голос.
— Вон от сюда! — закричал Булаев. Роджер решил ничего ему больше не говорить, поэтому, громко захлопнув дверь, просто вышёл из кабинета. — Вот нахал. Как он посмел со мной так разговаривать. Со мной. Главой "ГЛОБАТИРЕСА". Ничего, он ещё пожалеет, что записал меня в свои враги, — тут Булаев позвал Шлейтона (своего заместителя по бизнес делам в корпорации) к себе в кабинет.
— Вы меня вызывали, сэр? — спросил тот, зайдя внутрь.
— Да, Чарльз. Вызывал. Я хочу, чтобы вся информация о Роджера Брэддоке лежала у меня на столе к шести часам. Ты меня понял?
— Да, но как я успею её собрать за один час. Это же невозможно.
— Собрался мне перечить? — сказал Булаев, грозно посмотрев на собеседника.
— Никак нет, сэр.
— Тогда иди. Нечего время попусту тратить.
— Да. Я пошёл.
Как только закрылась дверь кабинета, Булаев схватил со стола свой чёрный компьютер и со всей силы бросил его в стену, да так что тот разлетелся в щепки. Настолько он был зол. Причиной злости послужил Роджер, а именно его наглость и самоуверенность, с которой он мысленно бросил ему вызов. Таких людей Булаев не выносил. Не для этого он поднялся из самых низов бедности, чтобы с ним обращались как с шавкой.
— Он отдаст мне свою формулу. И это факт. Ведь никто не смеет мне перечить, а особенно такое низшее звено как он. — завершив свой монолог этими словами, Булаев решил немного вздремнуть, чтобы набраться сил к предстоящему веселью.
