Но потом череда смертей, приостановившись на некоторое время, вновь продолжилась. Правда, теперь она приняла иной характер, теперь участники умирали не от болезней, а от несчастных случаев.
– Что?
– Первый из нас шестерых погиб под колесами машины, другой утонул, третий угорел, четвертого растерзали бродячие собаки. Первые две смерти мы списали на случайность. На третьей уже насторожились, а на четвертой поняли, что никакая это не случайность, а вполне явная закономерность. От выживших участников эксперимента попросту избавляются.
– Кто избавляется?
– Мы могли лишь предполагать, что по какой-то причине наши кураторы решили покончить с экспериментом, а заодно и со всеми выжившими в нем.
– Но зачем?
– Нам об этом ничего не было известно. Мы могли видеть лишь то, что происходило у нас в городке. Один за другим от несчастных случаев гибли те, кто вместе с нами получил дозу препарата. А когда несчастные случаи стали происходить и с нами, то мы поняли, что добрались и до нас.
– И сбежали?
– Уехали, рассчитывая, что собьем убийц со следа. Или хотя бы погуляем напоследок.
– На меня было совершено пять покушений, – признался дядя Коля.
Барчуков не мог стерпеть, чтобы кто-то превосходил его хоть в чем-то, и тут же воскликнул:
– На меня было еще больше покушений! Просто я не считал!
– Пять, в которых я твердо уверен, что это были именно покушения. А несчастных случаев, в которых я мог погибнуть или серьезно пострадать, было еще больше.
– А меня пытались убить еще чаще! И это несмотря на то, что меня вряд ли можно считать полноценным участником, потому что я изначально не был ничем серьезным болен. Перечисленные выше болячки плюс небольшая аритмия и хронический пиелонефрит не в счет. От них я избавился, чему был очень рад. Но в целом я бы обошелся без такого экстраординарного способа лечения, я в нем не нуждался.
– Больше десятка покушений на вас двоих, – прошептал пораженный Саша. – И как же вам удалось выжить?
Оба мужчины переглянулись.
– Не знаем.
– Как-то удалось.
– Но остальные же погибли, а вы нет! Почему? Что вас спасало? Или кто вас спасал?
Дядя Коля покачал головой:
– Если ты, Саша, намекаешь, что был некто, кто вытаскивал нас из передряг, то нет. Если бы мы не держали ушки на макушке и не были бы настороже денно и нощно, то давно бы уже получили кирпичом по голове или утонули бы во время купания в море. Я избежал удара током от неисправной проводки, просто опоздав в тот день к себе домой. Уцелел во время падения кабины лифта, попросту не сев в нее. Я смог уцелеть, когда сломалось колесо обозрения, на которое у меня уже был взят билет, но мне приспичило сходить в туалет, и я выскочил из очереди, когда перед мной оставался всего один человек. И еще я неизвестно сколько раз избегал аварии на дороге, падения на рельсы в метро и падения там же с эскалатора. Но всякий раз в последний момент я уклонялся от приготовленной для меня ловушки.
– Но в последний раз, когда тебе принесли чай с отравой, ты все-таки попался.
– Да, но тут сработало то, что я в тот момент никакого подвоха не ожидал. И из рук своей любимой Танечки я бы и яду выпил, не колеблясь ни минуты.
Примерно так Саша и думал. Но он не успел сообщить об этом своему дяде, потому что дверь за их спинами заскрежетала. И в помещение бывшего вивария вошел человек, которого они все знали. Именно ему предстояло решить их будущее и определить, кто из них останется жить, а кто, увы, нет.
Прохор Степанович находился в превосходнейшем настроении. Он улыбался, был мил и приветлив, насколько это было ему вообще доступно.
– Мои ж вы хорошие! – воскликнул он, едва переступив порог. – Дайте ж я вас разгляжу хорошенько! Семен! Старый ты прощелыга! Сколько же мы с тобой не виделись?
Трудно сказать, чего было больше в его тоне – панибратства или высокомерия. Дядя Сеня скривился и пробормотал что-то в том духе, что еще столько бы по столько не видеть ему противную хозяйскую рожу, и было бы все у него прекрасно. Но Прохора Степановича его бубнеж нисколько не смутил.
И он почти ласково произнес:
– Сколько времени прошло с тех пор, как мы с тобой виделись. Так я хоть напоследок на тебя вживую посмотрю. А то все по камерам и по камерам, а на них изображение не сказать чтобы идеальное. Все-таки не умеют у нас еще делать качественные вещи, потому за бугром и приобретаем.
– Вы за нами следили!
– Конечно, – согласился Прохор Степанович. – Я этого никогда и не скрывал, и даже прямо говорил, что за вами будет вестись слежка. Нельзя же было оставить такие перспективные сеянцы без внимания.
– Как вы нас назвали?
– Вы – мои сеянцы. Тщательно выбранные мной из многочисленного шлака – отбракованного материала. Из вас, из вашего генного материала, я планирую в будущем вывести идеального человека. Вы думали, что эксперимент, в котором вы принимали участие, закончен? Как бы не так! Это лишь начало. А вы двое поможете мне в его реализации.
– Но почему мы?
– Только вы двое показали результат, который был мне нужен.
