Вам знакомо это чувство – жуткий шок и неверие, когда близкий человек делает больно? Приехав на свадьбу сестры после пятилетнего отсутствия, я сталкиваюсь с бывшим женихом, ссорюсь с мамой и воскрешаю к жизни старые семейные проблемы. Родной дом стал чужим. И когда кажется, что хуже быть не может, я нахожу в гардеробной свадебное платье – мое свадебное платье.
Ветер бьет в спину, превращая платье в огромное, мерцающее облако. Пышные юбки колышутся у голых лодыжек, волосы вьются лентами на ветру. В темноте шумит море, набегая волнами на песок. Звезды на иссиня-черном полотне неба невероятно яркие.
Я ощущаю себя призраком, клочком тумана осенним утром, крошечной песчинкой в множестве ей подобных. Стоя лицом к морю, я закрываю глаза и провожу ладонями по прохладной ткани свадебного платья, запутываюсь пальцами в легком облаке юбок. Ночь кругом гудит, стонет, зовет, шепчет. А я все еще не до конца понимаю зачем вообще надела его, это проклятое платье.
Дом кажется меньше, чем мне запомнилось. Но, подобно картине, на которую нанесли последний слой лака, он играет свежими красками: новая черепица на крыше взамен старой, грязно-серой, белые ставни, деревянные ступени. Самодельный скворечник на столбе веранды. Цветочных клумб в саду вдвое больше. Забор выкрашен зеленой краской.
Детали. В целом все осталось, как было прежде.
Сквозь лобовое стекло я наблюдаю, как в июльском воздухе колышутся фиолетовые с золотом ленты: вдоль перил, на столбах веранды, даже на деревьях и заборе. Увлекаясь, моя сестра утрачивает чувство меры.
Так было всегда и во всем, с самого детства. Если мама наполняла вазу в гостиной конфетами, я брала по одной, Линда же просто забирала вазу целиком, уносила к себе в комнату и не утруждалась ее вернуть, даже когда гора сладостей превращалась в гору пустых фантиков. Примерно также она поступала и с игрушками, и с одеждой, а позже – с мальчиками: перебирала их, словно платья на вешалке, и выбрасывала надоевшие.
Пусть мы сестры, но Линда всегда оставалась для меня загадкой. Она умела быть милой и ласковой, точно кошка, но чаще напоминала мне красивую рыбку в аквариуме, холодную и равнодушную, занятую заботой единственно о себе. И долгое время меня это совершенно не задевало, ведь, пускай мы и разные, но все же сестры. Между нами не было особого тепла, но мы ладили, пока однажды Линда не переступила черту, разодрав мою жизнь надвое. Жадной она была всегда, но больно сделала мне впервые.
Припарковавшись у ворот, я выключила радио, но двигатель заглушать не стала. Музыка, пусть и тихая, путает и сбивает с мыслей, а мне необходимо решить достаточно ли во мне храбрости. Безмолвный дом дрожит в летнем мареве. Мне гадко от трусливого желания махнуть на все рукой, развернуть машину и сбежать, но еще противнее от перспективы стать частью завтрашнего торжества, лгать и улыбаться, но хуже всего – что меня это вообще волнует. Нестерпимо хочется курить – впервые за пять лет, – и я принимаюсь барабанить по рулю, в попытке занять руки и отвлечься.
Громада дома давит, будто делаясь больше. Я сглатываю сухим ртом и оглядываюсь назад. Мне не следовало отвечать на вчерашний звонок от мамы.