это больше, чем в то, что я сама желаю этого, даже если придётся говорить с принцем.
Только бы не беспокоиться о своей судьбе, о той вине, которую я взвалила сама на себя
из-за убийства людей, которых я оставила позади. Беседа с Антоном была лучшей идеей, чтобы забыть о тьме в моей голове.
- Это обычное дело для принцев, управлять своими санями?
В попытках сформулировать свой вопрос я провела около часа, стараясь подобрать слова, которые будут самыми подходящими. Он заметит моё обращение? Будет дерзить? Или
подумает, что я смеюсь над ними потому, что всю прошлую ночь он скакал? Это был
первый день нашего путешествия, ещё даже не наступил рассвет. Мы всего лишь в лесах
за пределами Ормины, а я уже хочу говорить. Я думала, что моя воля – железо, но на
самом деле она оказалась оловом.
Лунный свет пробивался сквозь ели, и благодаря ему я заметила острый взгляд Антона. Я
напугала его этим вопросом или просто раздражала?
- Для меня – да, - он использовал те же слова, которыми я отвечала ему там, перед
монастырём.
- Когда мой караван шел мимо Дуброва, - сказала я. – Мы должны были стоять на дороге
четверть часа, пока барон шел мимо, в окружении двадцати охранников и слуг. Двадцати.
И это был барон, не принц, не единственный наследник Империи. И, всё же, вы приехали
один.
Это было известно всем. На данный момент император не хотел жениться или заводить
идей. Он был всего-то на год старше, чем его брат. Они близки, но всё равно считали друг
друга соперниками. Или просто я верила слухам.
Антон смотрел вперёд, пытаясь сесть удобнее и чуть дальше от меня. Расстояние было
небольшим, но я чувствовала, что повеяло холодом. Он мог бы дать мне то тепло, которое
так мне нужно, чтобы мои зубы не стучали даже несмотря на то, что я закрыла рот. Если
бы полушубок материализовался прямо передо мной, я бы даже пожертвовала своими
убеждениями.
- Караван? – спросил он, избегая точного ответа. – Ты что, из Ромска? По внешнему виду
и не скажешь.
Мои пальцы коснулись кончика тёмно-русой косы. Рузанинские Ромска всегда отличались
оливковой кожей, тёмными волосами и карими глазами.
- А я и не сказала, что я родилась среди них. Просто была с ними достаточно долго.
- Потому что ты – Прорицательница?
- Да
- Потому что ты скрывалась от Империи?
- Да.
- Потому что твои родители думали, что лучше сдать тебя кочевым племенам, чем лишить
свободы?
- Да, - я поёжилась, но не от холода, а от того, как точно он всё сказал.
- Если бы обрести свободу в Рузанине было так просто, - он быстро вдохнул немного
воздуха и громко засмеялся. Его дыхание стало паром.
- Вы думаете, что всё, через что я прошла, было лёгким испытанием? – его хамство меня
поражало. Я ошарашенно уставилась на него и смогла бы сказать хоть что-то, пока ухаб
на дороге дал мне неплохую встряску.
- Я не сказал, что это было просто. Нет ничего общего между простым заданием и тем, что
ты не могла стать свободной, как бы не старалась.
- Вы ничего не знаете обо мне! – огрызнулась я. Он не унижал меня – он просто подумал, что я простушка. Ещё одна простолюдинка, которая только о том и думает, чтобы быть
вне империи. Нет сомнений: он точно считал себя тем, кто сможет поймать таких людей и
вернуть назад.
- Я говорю о
- Да, которой у меня никогда не было. Спасибо, у меня было семнадцать лет, чтобы это
понять.
- Для человека, который обучался управлению эмоциями, ты слишком быстро
вспыхиваешь, - его брови поднялись.
- Обучался? – я засмеялась так, что даже стало теплее. – Разве не видите, насколько я
империи. А могла бы оттачивать своё мастерство, которое сейчас очень пригодилось бы.
И если я злюсь, то это только потому, что вы не можете сдержать гнев.
- Я не злюсь.
Мои пальцы превратились в кулак. Я почувствовала вспышку ослепляющей боли
животного, которое, скорее всего, было забито на императорский стол. Но эта боль не
могла затмить моего гнева. Антон прав, он не злился.
- А должен, - сказала я, несмотря на то, что его лицо выражало лишь любопытство. И
внутреннее состояние полностью отвечало этому. Это значит, что я могла успокоиться. Во
всяком случае, не усилить свои чувства.
- Ты никогда не отвечаешь за собственные эмоции? – спросил он.
- Просто они слишком часто принадлежат кому-то другому, - мои зубы стиснулись.
Почему он не сердился? Там, в монастыре, он был достаточно зол. Почему сейчас он
просто показывает мне, насколько я глупая?
- Тебе слишком сложно понять разницу?
Я прикусила язык, чтобы не сказать что-то лишнее. Он бы не стал снова меня изводить.
Этот разговор надоедал. Я бы попыталась разгадать то, что он чувствует более подробно и
почему он управляет тройкой один, но тогда мне придётся самой рассказывать слишком
много секретов: откуда я, почему сбежала, и, самое ужасное – горькая правда о том, что я
самая плохо подготовленная Прорицательница на грядущую должность.
- Валко сделает из тебя котлету, - после протяжного молчания, Антон покачал головой.