вышитом пальто. У дамы же рядом с ним был подобный головной убор, но от него
спускались нити жемчуга, заканчивавшиеся у подбородка. А за этой парой открывался
вид на великолепный дворец в свете полуденного солнца. Но, несмотря на всё это, живот
болел. Всё же, мне нужно было что-то большее, чем твёрдый сыр и немного хлеба из той
сумки, которую отдали Антону. Но, возможно, мой голод просто разыгрался от того, что
дворец напоминал большой торт.
Высокие арочные окна были будто засахарены, а края были отделаны разноцветной
плиткой. Сеть замысловатых гравюр заставляла стены выглядеть словно глазуревыми, а
на конце каждой башни, казалось, есть что-то круглое и сладкое.
В сравнении с этим, всё, что я когда-либо видела в империи, казалось унылым и тусклым.
Прошло несколько мгновений, чтобы я смогла оторвать взгляд от замка. Только тогда я
заметила ряды причудливых лавок с их резными навесами, интересно окрашенные дома.
Но самым ужасным было то, что я начала чувствовать весь этот город. Нищий мальчишка
с босыми холодными ногами; возмущённый и злой мужчина, выливший на улицу всё
содержимое ночного горшка; усталость вешавшей на верёвку вещи беременной женщины;
опасавшегося чего-то, но прятавшего свой взгляд ото всех присутствующих дворянина.
Чем глубже мы заходили в город – тем больше людей становилось. Они буквально
наводняли улицы; они были везде, куда ни посмотри. Некоторые протягивали руки в
ожидании милостыни, другие рассматривали свой товар из резной кости или меха мелких
животных. Всматриваясь во все эти толпы людей, я чувствовала их, их отчаянье.
Но чувствовала ли я их всех? Или же я просто боюсь того, что случится, если я попытаюсь
это сделать?
- Ты в порядке? – спросил меня Антон.
- Их просто слишком много, - моё тело дрожало так сильно, что пришлось схватиться за
край так, что костяшки побелели.
- Ты не привыкла к толпам людей? Ромска же торгуют в городах.
- Нет, они прятали меня от всего этого, - я всплеснула руками. – Они передавали меня
другим караванам или прятали в деревьях, пока не вернутся с работы.
Опыт показывал что-то подобное тому, что произошло в монастыре. В памяти вспыхнули
картины прошлого. Когда мы пошли на рынок, чтобы практиковаться в способностях,
сёстрам пришлось закрывать уши от того, как я кричала в порыве безумия.
- Почему? – нахмурился Антон. Позади него толпа была яркой и постоянно двигалась. –
Что происходит, когда вокруг так много людей?
Где-то в толпе заплакал ребёнок. Звук был таким громким, что я невольно всхлипнула, зарыла лицо в волосы и прижалась к Антону. Для него это было так неожиданно, что он
отпустил поводья, но тут же поймал их снова. Наша тройка шла медленнее, чем все эти
люди.
- Я не могу этого сделать! – пробормотала я не слишком понятно – мои зубы стучали, но
не от холода: я чувствовала тепло Антона. Где-то там есть кто-то, кому холодно. Их
может быть много.
- Это же принц! – девушка моего возраста покосилась на Антона. Она посмотрела на меня
и вопросительно изогнула брови, а в её ауре я почувствовала пятна ревности. На площади
что-то разбилось, а затем люди принялись кричать, биться на кулаках.
- Хватит, – сказал мне Антон, напряженно сжимая губы в тонкую линию.
- Прости, - я поняла, то мои ногти впились в его кожу, выше колена. Я отпрянула.
- Наверное, она – новая Прорицательница, - глаза девушки стали шире, и она ткнула в
меня пальцем. Её ревность смерилась трепетом. Её энергия колола мне кожу. – Принц
привёз новую Прорицательницу!
Головы людей на площади стали поворачиваться ко мне, утих даже кулачный бой. Теперь
я чувствовала не только девушку. Я чувствовала, как эмоции толпы сотнями ножей
истязали мою кожу. И с каждым разом раны становились всё глубже.
Слёзы хлынули по щекам. Слишком многого от меня ждут, слишком много людей на
площади, слишком много эмоций, чтобы определить и успокоить.
- Пусть они перестанут, - я прижалась к Антону и взмолилась, едва разбирая свои же
слова. – Я… Я не могу этого сделать.
Дорога, по которой мы должны были ехать, была перекрыта людьми, поэтому мы
оказались в ловушке.
Его тревога, беспокойство, доходили до меня – я чувствовала это в тепле кожи под его
рубашкой. Но он ощущал не так сильно, как люди вокруг.
- Не смотри на них, - он взял в руки вожжи и попытался медленно сдвинуть лошадей с
места.
- Это не поможет, - я с силой закрыла глаза и почувствовала, будто внутри меня сотни
пчёл, для которых улей уже слишком мал. Я не могу себя контролировать. Ощущаю что-
то сродни тому, что произошло в ту ночь.
- Подумай о чём-нибудь другом.
Я представила себе Ильинов океан, на который часто смотрела с колокольни монастыря. Я
думала, что все эти крики Торчева – это шум высоких волн.
мне вода.
поглотила меня, вытолкнула на поверхность, отбросила. Я не могу дышать.
- Соня, открой глаза, - рука Антона скользнула по спине, поддерживая меня. – Посмотри
на меня.