мужчинами, хоть у меня и не было никакого оружия. Но вместо этого я сжала губы,
пытаясь заставить себя молчать.
- Отведите его в темницу, - теперь слова валко звучали бесчувственно. Теперь, когда
Антона взяли под стражу, они звучали так, будто в аресте собственного брата нет ничего
особенного. Но я знала, что это не так. Я чувствовала, как ликует его аура. – Теперь-то он
будет рядом со своим любимым цыганским предателем.
Цепи стали греметь, а сапоги снова стучали по мраморному полу. Стражи не грохотали
каблуками – их топот был тихим. Я чувствовала, что, несмотря на свои обязанности, они
совсем не хотят запирать принца в тюрьме.
- И проследите за Имперской Прорицательницей, - крикнул Валко им вслед.
- Она не имеет к этому отношения! – гнев Антона прожигал мою кожу.
- Она не предупредила меня о том, что принц – предатель, - император горел от гнева. Его
голос уже не был бесстрастным. Он пылал от ярости. – Она должна быть приговорена к
смерти!
Холод удивления процветал в моей ауре.
- Ты – ублюдок! – крикнул он.
- Нет, брат, - голос Валко звучал так высокомерно, что я почти могла увидеть усмешку на
его лице. – К сожалению для тебя, я не умер. И я не подменыш.
Гвалт каблуков и оружия стал громче, когда Антона вывели из зала. Я едва могла дышать.
Если бы я могла, я бы закричала.
И как мне помочь Антону теперь? Как мне его спасти? Как мне спасти хоть кого-то?
Аура Валко всё ещё чувствовалась в комнате. Я чувствовала, как подаренный им сапфир
давит на кожу тяжким грузом. Будто замороженные, мои пальцы обернулись вокруг него.
Я боролась с желанием сжать его.
Валко прямо сейчас. У меня не было ни малейшего шанса убедить его, ведь всё, что я
чувствовала – это собственные ярость и отчаянье.
Наконец, надменной поступью, император удалился из зала. Он вышел из комнаты,
захлопнув дверь.
Я выдохнула весь воздух, что был во мне. Мои лёгкие наполнялись новым, а тело
соскользнуло вниз по стене. Я отвернулась к окну, прижимаясь к нему щекой. Солнце
светило, но не приносило мне никакого тепла.
Снаружи, человек с тёмными волосами и широкими плечами вышел из дворца и спешно
побрёл к воротам.
- Трус! – сдавленным шёпотом закричала я, ударив по стеклу кулаком. У меня не было
никакого сочувствия к нему. Только ярость.
Я заставила себя не двигаться, пока не поняла, что аура Валко отдалилась достаточно.
Затем, я ринулась в танцевальную часть зала, после вниз, к главному коридору, а тогда –
через янтарное фойе, вверх по витиеватой лестнице, в свои покои. Отодвинув свою
кровать в сторону, я мчалась через красную дверь, через дверь с лавандой и мятой, к
детской комнате. Небольшая лошадь и матрёшка пристально наблюдала за мной. Я взяла
самую большую куклу и уже готова была кинуть её в стену, когда порыв любопытства
заставил меня замолчать.
Я прислушалась. Через несколько мгновений я услышала, как распахнулась дверь, мебель
с глухими стуками стала падать на пол. Через две комнаты, стражи обыскивали покои
Антона.
Моё сердце билось так сильно, что я схватилась за волосы. Сколько ещё мне прятаться?
Как это могло помочь тому, о ком я забочусь? Я не могла действовать быстро – и Пиа
умерла. Когда я пошла просить за неё, Валко сказал, что её уже нет в живых. Теперь
Антон и Тося следующие.
Когда я согласилась участвовать в этой революции, я знала, что мне придётся
противостоять Валко. Мне придётся убедить его с помощью своего дара. Я надеялась, что, когда придёт этот момент, я стану такой же храброй, как и безрукая служанка. Она
смотрела на меня сверху вниз с картинок из рузанинских сказок. Пиа смогла её прочитать
лишь спустя семь долгих ночей.
Я снова представила себе сладкий голос подруги. Она говорила так, когда читала
любимую часть сказки. Когда ей пришлось действовать быстро, девушка не была храброй.
Она была напугана. Её ребёнок упал в колодец, и достать его нужно было любой ценой.
Не имея рук дальше локтей, она совсем не верила в то, что у неё это получится. Но, когда
старик попросил её поверить и возжелать этого так сильно, как она этого только могла, она смогла. Она перестала быть жертвой своего собственного прошлого, она уверовала в
своё будущее, где всё начнётся с чистого лица. Её руки стали расти, пока она не
дотянулась до своего сына.
Я была в столь же плачевной ситуации. Обстоятельств для того, чтобы переубедить
императора, не было хуже: я находилась в розыске, Антон и Тося – в тюрьме, а люди идут
штурмовать дворец.
Я покачала головой, стала ходить взад-вперёд. Слишком сильное давление. Слишком
большая вероятность того, что всё пойдёт не так. Слишком многие могут погибнуть от
того, что я потерплю неудачу.
Я посмотрела на безрукую девушку на картинке. Её лицо было в форме сердца, как и у
Пиа.
Я вспомнила, какие глубокие у моей подруги были глаза, какой солнечной была её аура.
Я должна была сделать это для неё.
