Некоторое время, он изучал меня. Его взгляд остановился на том месте, где я прижалась
плечом к трону императора. Он посмотрел на Валко так, будто он должен был едва ли
терпеть такую со мной близость. Возможно, такое с людьми вроде меня, терпеть ему было
запрещено.
Стыд и тьма вновь поглотили меня. Я старалась держать рот на замке изо всех сил, только
бы ничего постороннего, выражавшего мои чувства, не вырвалось.
В конце концов, Флокард поджал губы и поправил кружева на своих рукавах.
- Надеюсь, ваши законы строги к цыганам, - отметил он, обращаясь к императору. – Они
отвратительны. Всегда просят, всегда переезжают. Настоящая чума культурного мира.
Вот почему Эсценгард приложил немало сил, чтобы уничтожить их. Несколько лет назад, когда их стало слишком много.
- Как печально для вас, - выплюнула я. Теперь он был ужасен. Желчь в голосе поднялась
так быстро, что я забыла и думать о своих воспоминаниях.
- Это и правда было печально, - не обращая на мою злость внимания, Флокард вздохнул и
покачал головой.
Я царапала ногтями ладонь, ощущая ложное сострадание.
- Но, для поддержания порядка, королевство… или же, позволю себе сказать, империя, -
добавил он, посматривая на Валко. – Монархия должна быть готова к разным решениям, если они послужат благому будущему. Даже если придётся уничтожить цыган или…
упразднить блудодеяние, - сморщив нос, он посмотрел на меня. – Широко известно, что
эсценгардские дамы ценят в партнере, прежде всего, верность.
Я отпрянула, поняв, что меня смутили и оскорбили. Он намекал, что это я здесь
блудница? О каких деяниях Прорицательниц в Эсценгарде я не в курсе?
Я вдохнула, чтобы сказать ему, что его идеалы – это убийства, что я думаю о нём и его
«благом будущеу». Но тут Валко резко встал.
- Могул и я показать Вам нашу казну, господин де Бонпре?
Флокуар моргнул, но быстро оправился от удивления, а я не скрывала своего. Что
император сделал? Он защищает меня?
- Спасибо, - сказал дипломат, встав и выпрямив всю свою одежду, поправляя затем свои
кружева.
Я потянулась к ногам, моё тело ныло от одной только мысли, что я должна провести с
ними ещё час. Это всё, что я могла сделать, чтобы сдержать свои чувства и не выцарапать
ему глаза.
- Соня, ты останешься здесь, - голос Валко был твёрдым. Он сжал мою руку, когда я
попыталась подняться вместе с ними.
- Но, - сказала я, посмотрев на дипломата. – Я ваша защитница.
- Значит, защищай меня отсюда, - император стиснул зубы. Он отвернулся и спустился с
возвышения, на котором находился его трон. Флокуар печально улыбнулся мне, затем
последовал за императором.
Я скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как спускается де Бонпре, изо всех сил
сдерживая своё кипящее бешенство.
лопнуть. Почему Валко сердится на меня за о, что я его «оскорбила»? Его речь перед
началом банкета заставила меня чувствовать себя кем-то почитаемым. Почему он не
защитил меня, когда Флокуар буквально назвал меня девкой?
Когда Валко и де Бонпре приблизились к парадному входу, оркестр смолк и дворяне
поклонились императору. Несколько рузанинцев и эсценгардцев последовали за ними. Я
ходила взад-вперёд. Во всяком случае, император будет защищён. Не то, чтобы я
волновалась. Может, так даже и лучше. Учитывая то, какие мысли меня одолевали, может, будет лучше, если Валко окажется дальше от меня.
Когда последний страж из окружения Флокуара покинул зал, я обернулась на девушку-
эсценгардку, которой лет было почти столько же, сколько и мне. Вместо серых шелков, которые надели на себя её земляки, она отдала предпочтение чёрному платью, которое
совершенно не шло к её коже землистого цвета. Печали образу добавляли и запавшие
глаза, унылое выражение лица. Единственное, на что можно было полюбоваться – это
прекрасный каштановый оттенок волос. Если бы она улыбалась и показала хотя бы искру
жизнерадостности, она была бы очень красивой девушкой.
Как бы я ни старалась считать её эмоции, как бы я не пыталась сосредоточиться, мне не
удавалось угадать, почему она здесь, с дипломатом. Но, как только она шагнула к порогу
зала, она окинула меня взглядом. Волосы на моих руках поднялись, её любопытство было
абсолютно точным отражением моего. Её энергия была слишком знакомой. Она ворвалась
в меня и будто расшатывала клетку, пытаясь освободиться.
Именно тогда я осознала, кем она была. Я поняла, почему не могу понять её чувств, также
как и чувств Даши, Киры, когда они были в монастыре в Ормине.
Она была такой же Прорицательницей, как и я.
ГЛАВА 18
Я ахнула. Эсценгардка посмотрела на меня, затем скрылась с глаз долой. Мои мысли были
слишком громкими, я пыталась понять всё то, что только что почувствовала.
Прорицательниц было слишком мало. Как девушки, способные чувствовать весь спектр
эмоций других людей, мы притягивались друг к другу, будто в нас текла одна кровь. Это
давало мне надежду, что в монастыре я отыщу друзей. Но я выделялась даже среди них. Я
