Выяснилось, что по дороге из Германии в поезде у Ветлугина увели вещмешок, в котором хранились адреса офицеров. Поэтому написать он им не мог. Слава богу, хоть личные документы остались в нагрудном кармане гимнастерки. А по прибытии домой бывший сержант обнаружил, что родное село сожжено дотла. Получать письма на старый адрес оказалось также невозможно по причине полного отсутствия такового. Сглотнув горе, Ветлугин завербовался на работу в чужих краях. На тот момент, наверное, это было для него самым правильным решением…
Разумеется, сейчас вспоминали войну и ребят. Особенно тех, кто остался на ней навсегда. Упомянули и про эпопею с той «пантерой».
– Невероятная вообще была история, – не переставал неподдельно удивляться мехвод.
– Рассказал бы кто, не поверил, – заметил Коломейцев.
Терцев промолчал, в очередной раз размышляя о превратностях судьбы, несколько раз выводившей их на одного и того же противника. Что бы там ни было, противника, безусловно, достойного…
Вспоминая символ на немецком танке, который по каким-то прямо мистическим причинам столько раз возникал у них на пути, само «кошачье» происхождение Т-V и черную форму германских танкистов, Ветлугин покачал головой и проговорил в своей прежней манере, меткой и хлесткой:
– Вот ведь банда «Черная кошка»…
В голосе его просквозили тем не менее нотки уважения.
– Наша взяла! – пристукнул кулаком по столу Терцев. – Поквитались мы с ними в итоге.
Коломейцев усмехнулся и, протянув руку за стоявшей на столе бутылкой, разлил водку по стопкам.
Наверное, их стоило наградить за все, что они сделали. Не только теми орденами и медалями, которые Коломейцев бережно хранил, Терцеву вернули еще на фронте, а Ветлугину только после войны.
Их стоило наградить чем-то еще несоизмеримо большим. Впрочем, эта награда была с ними здесь и сейчас, постоянно – в любой миг, всякое мгновенье. И с каждым миновавшим годом ощущалась, пожалуй, все отчетливее. Ее сформулировал Терцев, в очередной раз наполнив стопки:
– Мы живы, ребята!
И как когда-то в шлемофонах экипажей их батальона перед боем, прозвучала сейчас за столом фраза бывшего ротного Коломейцева:
– Раньше смерти не помрем!
