— Отвечая, почему всё-таки я тебе помог, — дэя стоял, опершись на стол. На его лице лежала тень. — Я увидел маленькое солнце. Маленькое и беззащитное солнце, которое светит всем, кто рядом. Я попросил тебя о помощи, будучи для тебя никем. Я был незнакомцем, который мог обернуться кем угодно — и ты показала мне, что значит быть великодушным, что значит быть милосердным. Ты поверила мне, ты позволила возникнуть между нами доверию. Величайшая вещь на свете, доверие… Без него не может быть ни-че-го. На нём должны основываться любые отношения. Ты подарила мне своё доверие и свой свет, и только в этом свете я понял: когда-то я что-то забыл, а теперь — вспомнил. И я поверил тебе. С первого мига, как увидел твоё лицо.
Таша опустила взгляд. По пледу тихо плыл узорный свет золотистого солнышка. Она повернула руку ладонью вверх — и поняла, что мир с его страхом, болью и холодным мраком исчез. Время замерло, и мир сузился до размеров одной комнатки, где плыли сквозь мягкую темноту звёзды и можно было держать солнце в руке.
— Но я ведь не сразу тебе доверилась… — она подняла лицо. — Только после того, как ты стал помогать мне. Это же…
— Нет. Я знаю, — его глаза сейчас были незабудковыми. — И обещаю, что оправдаю твоё доверие. Я никогда не брошу тебя. Я буду с тобой, пока буду нужен тебе. И уйду лишь тогда, когда ты захочешь.
— Обещаешь?
— Клянусь.
Они смотрели, как просеянное сквозь резьбу абажура солнце уплывает во тьму.
…и с кукушкой, вдруг прокричавшей "три часа ночных", в маленький мир ворвалось время — растягивая его, расширяя, и затягивая туда ночь, необычный, нелетний холод, болото, виспа, бродящего где-то за гранью видимого…
…и Джеми, лежащего на печи — который вдруг перестал сопеть, повернулся и вскочил с негромким ойком.
— Что?
Мальчишка сидел, свесив ноги, напряжённо вслушиваясь во что-то:
— Там…
— Джеми, что вы делаете?
— Кричит… неужели вы не слышите?
— Я ничего не слышу.
Соскользнув с печи, паренёк неуверенно подошёл к двери — однако Арон уже с мягкой непреклонностью опускал ладонь на его плечо:
— Джеми, вам явно не стоит этого делать.
— Но он зовёт меня!
— Кто?
Джеми стоял, дрожа, расширенными до грани радужки зрачками глядя куда-то за дверь.
— Отец Шейнгран… Мой наставник…
— Что?! — Таша вскочила. — Как он нас…
— Джеми, его убили, — очень спокойно, размеренно роняя слова, сказал Арон. — И вы это знаете. Его убили. У вас на глазах.
— Что?!
Мальчишка не ответил, даже не обратил внимания на Ташин вскрик — но дрожащая ладонь, на которой сиял фиолетовым ободок кольца, потянулась к дверной ручке.
— Джеми, туда нельзя! — Арон сгрёб его в охапку. — Это висп, нежить, понимаете?
— Я иду, иду! — Джеми вырывался, жадно вслушиваясь в тишину. — Пустите!!
— Не пущу! Нет, Таша, назад, назад!
И девушка, отпрянув, смотрела, как Арон держит мальчишку крепко, словно в тисках — а тот кричал, изворачивался, пытался ударить, потом вдруг заплакал, моля отпустить, потом снова стал вырываться, молотя кулаками, кусаясь, царапаясь…
— Нет, Джеми, ДЖЕМИ!
Крик Арона, белая вспышка, металлический грохот…
…и Таша увидела, что дэй вскакивает с пола, дверь, сиротливо скрипя, по инерции распахивается настежь — а Джеми бежит сквозь ночь к воротам, контуры которых обрисовывает потусторонняя, странная, страшная световая зелень…
— Таша, заклинаю, стой, где стоишь, — Арон, сощурившись, смотрел в спину мальчишки так пристально, будто дыру прожечь собрался. Тот протянул руку к засову — но за миг до того, как пальцы коснулись дерева, вдруг запнулся, обмяк и без вскрика рухнул наземь.
Свечение не замедлило дрогнуть, померкнуть и плавно сойти на нет.
— И… всё? — Таша вздрогнула от звучания собственного голоса.
Арон, не ответив, размашисто перешагнул порог, быстро пересёк двор и вздёрнул Джеми за плечи.
Зеленоватый свет отчётливо обрисовал его тень на холодно-росистой траве.
— Арон!
Дэй поволок мальчишку к домику, но вдруг, вздрогнув, замер.
Медленно обернулся:
— Ты…
— Арон!!
Дэй марионеткой повернулся к воротам.
— АРОН!
Его руки разжались, казалось, сами по себе.
Оставляя за спиной сползшего наземь Джеми, дэй сделал шаг и положил ладонь на засов.
"Ксаш!!!"
Радостно звякая, запрыгал по полу отшвырнутый перстень. Скинутое через голову платье полетело в дальний угол.
Три удара сердца. Пара мгновений, в которые два облика проходят друг сквозь друга. Никаких судорог и воя, никаких жутких метаморфоз, трещащих костей или бурлящих под кожей мышц. Просто лёгкая перламутрово-серебристая дымка, которая окутывает человека — и из которой появляется зверь.
Раз…
"…ну же…"
…два…
…три!
И со всех лап, быстрее, быстрее, — туда, где уже распахивались створки ворот, казалось, ждавшие, когда их подтолкнут навстречу мертвенному сиянию…
В сверкающем овале света шевелилась некая фигура: размытая меж реальным и призрачным, между небом и землёй, с сияющим в лодочкой сложенных ладонях изумрудным огнём. И, ведомый голосом, звавшим его за собой, голосом, слышимым ему одному, Арон протягивал к ней дрожащую руку:
— Лора…
