По ту сторону жизни
— Вставай-вставай! Нас ждут великие дела!
— Не мешай спать, изверг… ещё пять минут…
— Ты десять минут назад то же самое говорила!
— У меня голова болит…
— А у меня нога, и что дальше?
— А то, что ты изверг…
Таша, жмурясь, сонно зарывалась лицом в подушки, не отпуская блаженную дремоту — а Джеми, негодующе фыркая, сосредоточенно зудел у неё над ухом вместо будильника:
— Святой отец сказал, пора трогаться дальше!
— Да не спеши дальше… ты и так давно уже тронулся…
— Чего?! Ах так?!
— Шучу-шучу… Ай! А ну верни мне одеяло, холодно!!
— Лето на дворе!
— Мне спросонья всегда холодно!
Вцепившись в одеяло, парочка некоторое время в самом что ни на есть неметафорическом смысле тянула его на себя — до тех пор, пока многострадальное одеяло не взмолилось о пощаде тканевым треском, заставив опомнившуюся молодёжь ослабить хватку.
Победил в итоге Джеми, решительно сдёрнув одеяло на пол:
— Всё, вставай!
— Не могу… — Таша обхватила себя руками, ёжась от забегавших по коже мурашек, — мне правда холодно… и руки-ноги крутит…
— Крутит?
— Больно… Как при гриппе…
— С чего бы это?
— Действительно, с чего бы… не из меня же ночью отбивную делали…
Джеми озадаченно щёлкнул пальцами, зажигая фонарик на тумбочке, почти витражным разноцветьем разогнавший полумрак.
— Ой, — зажмурилась Таша.
— Что?
— Убери… глаза режет…
Джеми, схватив её за плечи, решительно повернул к себе. Девушка с крайней неохотой приоткрыла веки щёлочками.
"…и чего это он так уставился?"
— Святой отец! — заорал разом побледневший мальчишка.
Шёлковая тень на миг закрыла свет лампадки в гостиной, просачивающийся сквозь дверной проём.
— С добрым утром, Таша.
— Добрым… И чего так орать, Джеми?
— У него уважительная причина, — Арон шагнул ближе — и застыл, вглядываясь в её лицо.
— Да что с вами всеми такое?!
— Ничего… Ничего особенного, — в голосе дэя не было ни капли волнения. — Просто пытаемся понять, что могут означать… подобные симптомы.
— Какие симптомы?
Джеми безмолвно сунул ей извлечённое невесть откуда зеркальце, позволив Таше хорошенько наглядеться на свою скромную персону: с белой до прозрачности кожей, остро очертившимися скулами и залёгшими под глазами полукружьями синяков.
"Воистину в гроб краше кладут…"
— Мда, — наконец протянула Таша, — и где я летом умудрилась грипп подцепить?
— Да уж, не повезло, — дэй прикосновеньем притушил свет фонарика и, укутав Ташу в законно возвращённое ей одеяло, коснулся прохладной ладонью её лба. — Жар… Что это может быть, Джеми?
Мальчишка шумно сглотнул. Зачем-то покрутил левой лодыжкой. Пощупал свой лоб.
— Свидетельство того, что виспа можно отнести к классу рейтов, — пробормотал он наконец.
— Если понятнее?
— Класс рейтов включает в себя нежить, не прошедшую через естественную смерть.
— А если ещё понятнее?
— Кровь рейтов…
— Ясно, — голос дэя резанул кромкой льда. — Что нужно для исцеляющего зелья?
— Эм… вообще-то я… мы его проходили, но никогда не…
— Джеми, — взгляд серых глаз резанул уже не льдом, а сталью. — Что. Вам. Нужно?
— Я… поищу… в сундуке, там были какие-то порошки, — беспомощно пробормотал паренёк.
— Вот и славно, — мягко улыбнулся Арон. — А я поищу необходимые травы. Заодно и горячий чай сделаю, хорошо, Таша?
— Э… да. Очень хорошо. А что…
— Ничего особенного, но грипп — довольно-таки опасная штука. С ним лучше не шутить. И, Джеми, — дэй говорил до того тихо и до того спокойно, что Таша вжалась в подушку, — больного человека лучше не утруждать пустыми разговорами. Надеюсь, вы это понимаете?
— Ага, — бормотнул мальчишка, опустившись на одно колено и вытягивая за медные ручки сундук из-под кровати. — Да-да, святой отец. Прекрасно понимаю.
— Очень хорошо, — дэй, сдержанно кивнув, вышел из комнаты.
Таша смотрела, как Джеми вытаскивает из сундука резной дубовый ларец внушительных размеров, прикрытый чёрной тканью, покоившийся сверху аккуратно сложенных рубах.
— Джеми, а серьёзно — что…
— Велено тебя не тревожить, — буркнул мальчишка, как отрезал — и Таше, свернувшись калачиком, оставалось только слушать, как скрипит крышка ларца и шуршат перебираемые бумажные пакетики с аккуратно подклеенными ярлычками.
Шёлковый шелест вскоре возвестил о возвращении Арона. Высунув нос из-под одеяла, Таша взяла у него чашку с ароматной дымкой, скользившей над светлой поверхностью травяного чая. Пить не спешила — грела руки о восхитительно тёплые глиняные стенки.
Хлопнула крышка ларца:
— Что у вас, святой отец?
— Буквица, ноготки, горлец, анжелика, пятилистник, фенхель, розмарин, чабрец и физалис. Лежат на столе.
— Уф, хоть из трав всё, что нужно…
— Значит, из порошков не всё?
Джеми потряс кипой бумажных пакетиков:
— Я нашёл измельчённый янтарь, тёртую мандрагору, мышиные кости, порошок сухой крови дракона…
— В общем, всё, кроме тёртого рога единорога и… ещё одного?
— И сушёного мизинца мертвеца, да.
Таша поперхнулась чаем:
— Вы меня травить собрались??!
