– Покажи. Я жду весь вечер.
– Ты нарываешься, дорогая.
– Ты так думаешь?
Шлепок по обнаженным ягодицам послужил подтверждением.
– Ты весь вечер крутила задницей перед этим…
Дальше последовала обсценная лексика, от которой вспыхнули уши Юли.
Если Тарисов ругается, значит, достигнут предел.
– Я не крутила, – задыхаясь уже от предвкушения и чувствуя, как кружево трусиков бесстыдно намокает от её возбуждения, прошептала она, намереваясь идти до конца. – Я мило беседовала с твоим партнером по бизнесу. Ай!
Последовал второй шлепок, а потом послышался звук рвущейся ткани.
– Так и скажи, что ты специально меня выводила на ревность.
– Я осторожно… аккуратно…
– Зачем, мать твою?
Демьян дернул бедра жены на себя, наслаждаясь открывшимся видом.
После вторых родов бедра Юли немного округлились. Она быстро привела себя в порядок, с легкостью скинула набранные килограммы, хотя он не имел ничего против. Она ему нравилась вся. И приобретенные за беременность округлости тоже. Он с ума сходил, когда трогал растущий едва ли не на глазах животик. Постоянно трогал ставшие чувствительными груди и с восторгом целовал лоно.
Они занимались сексом до последнего. Никаких противопоказаний не было.
Демьян, продолжая рвано дышать, рыкнул:
– Значит, жена, тебе понадобилась моя ревность?
– Угу.
Эта бесстыдница не испытывала никаких угрызений совести.
– Ничего не могу поделать. Мне нравится, когда ты выходишь из себя. Ты становишься… более доступным.
Он вошел в неё одним толчком.
– Так тебе достаточно… доступно?
– Демьян, я… Ох…
Она сразу задрожала, откликнувшись на его проникновение.
Демьян не щадил. Задвигался быстро, жестко врезаясь бедрами в её бедра. Юля постанывала, принимая его. Влажная… готовая… Совершенная.
За два года, что они вместе, она подарила ему столько бесценных моментов, что это он стал самым счастливым.
Маленькая дочка… Их Айя.
Сережа.
И если Юля забеременеет ещё раз…
Черт. От подобной перспективы у него внутренности сводило.
Он хотел ещё.
Эту женщину. Невероятную. Самую красивую при любых обстоятельствах.
Когда она рожала, он находился в клинике. И сразу же ворвался в палату, услышав плач новорожденной дочки.
Роды длились двенадцать часов, его девочка устала. Она не могла сдержать слез.
– Я такая страшная, я…
– Господи, женщина, – выдохнул он, принимая дочку и опускаясь к Юле на кровать. Его взгляд скользил с одной его девочки на вторую. Сначала он поцеловал жену. Её мокрое лицо, её потрескавшиеся губы. – Спасибо. Спасибо…
В кармане брюк лежало кольцо, которое делалось на заказ. Потом. Минутой позже… Не сейчас.
Кроха сучила ножками и кряхтела, забавно морща нос.
– Покажи мне её… Демьян…
Многие мужчины говорят, что опасаются брать новорожденных на руки. У Демьяна не было опасений. Как можно не захотеть прижать к себе чудо?
Их чудо.
Ради такого он будет прощать жене почти все.
Даже её шалость. Её игру в ревность.
Юля теперь знает грани. Не переступает их. Она научилась. Не потому что старалась ради него, его статуса и прочего. Нет. Он лишь дал ей материал. Она сама.
Его сильная девочка.
Он сделал последний толчок, почувствовал, как она захныкала, задрожала, напряглась вся и кончила одновременно с ним.
Галстук так и не пригодился.
Юля ослабла, и он придержал её за талию. Потянул на себя и, когда она почти упала ему на грудь, прошептал на ушко:
– А давай родим ещё сына?
КОНЕЦ
