Зато трикотажный брючный костюм был такой, какой Лида и сама бы купила: светло-зеленый с неярким рисунком, из чистого хлопка и достаточно просторный. В пакете оказалась плитка темного шоколада, с большим содержанием какао, как раз такой, какой нравился ей с детства. Аромат ванили и орехов, шуршание фольги, на секунду вернули в детство. В новогодних подарках всегда была шоколадка, Лида её ела постепенно, дольками, чтобы хватило на дольше. А Игорь съедал свою в один день, а потом пытался клянчить у сестры, но папа стыдил его. Этой шоколадкой Лида сразу поделилась с соседками. Она оставалась единственной «ходячей» в палате. Соню к тому времени мать смогла перевезти в НИИТО. Но на её место переместилась пострадавшая из коридора, с переломами обеих ног. Всем троим было немного за пятьдесят, они целыми днями отводили душу разговорами о теплицах с помидорами, обсуждали любимые сериалы, ругали во все корки зятьев и невесток. А новенькая травила пошлые анекдоты, почерпнутые от телевизионных юмористов. Лида в разговорах участия не принимала, гнула свою линию, что голова болит и кружится, говорить трудно.
Фольгу от шоколадки Лида не выбросила, а обернула ею смартфон Лии. Так советовал один блогер, уверяя, что обнаружить его будет невозможно. Лида готовилась улизнуть от незваного брата. Она очистила от грязи свои туфли из джинсовой ткани, на удобной плоской подошве. Одежда теперь тоже есть.
«Хороший человек Тимофей Руднев. Он и друг его Иван – оба молодцы. Сразу бросились помогать незнакомым людям. Но опасно встречаться хоть с кем-то пока я под чужим именем».
Заботами ли Тимофея Руднева о своей «крестнице», или так полагалось, главврач Сергей Сергеевич организовал консультацию психиатра для всех пострадавших с ЧМТ (черепно-мозговой травмой). Лида была уже в состоянии ответить на простые вопросы о себе. Говорила она медленно, как бы с трудом. Но врач спешил обойти всех больных, он задал каждому не больше десятка вопросов. Лида уверенно назвала информации о Лие, ответила, какой сейчас год, месяц и число, но не сказала название главной площади города Новосибирска и не назвала ни один мост. Ей вписали в карточку «Ретроградная амнезия?» и дали рекомендацию пройти полное обследование.
С самого утра в день выписки, Лида оделась, собралась, и первая была в очереди за справкой. Ей рекомендовали наблюдаться у хирурга, лора, посетить невропатолога и психиатра, конечно. Лида удалилась с максимальной скоростью. Но сбежать от Вадима не удалось. О выписке он узнал сам по телефону. Когда Лида с пакетом оставшихся продуктов и рюкзачком вышла на крыльцо больницы, Вадим уже ждал её, стоя возле машины с букетом садовых ромашек.
Он радостно приветствовал «сестру», помог донести вещи, усадил на заднее сиденье, сам пристегнул ремень. Лида знала адрес Лии по прописке «Коттеджный поселок Кедр, улица Светлая, дом 20», туда и повез её Вадим, очевидно, знакомым маршрутом. Чтобы он не вздумал её о чем-нибудь расспрашивать, Лида в машине притворилась спящей. Она вспомнила статью про определение характера мужчины по татуировке. Большая разноцветная – общительность и жизнелюбие. Маленькая незаметная – застенчивость. Во всю ногу – самовлюбленный самец. Тату большая на спине – не уверен в себе, но имеет большие планы. Татуировка в виде надписи на иностранном языке говорит о хитрости и скрытности мужчины. «Такого не обманешь. Как я выкручусь? Нельзя же мне спать всё время. Да ещё и отчим заявится!»
Машину Вадима на входе в коттеджный поселок пропустили без проблем, вот и дом, тот самый, с фотографии. В жизни он оказался ещё красивее. Угловой, краснокирпичный двухэтажный домик с окнами в крыше, похожей на черепицу, смахивал на сказочный дворец. Домик по размерам, конечно, не дотягивал до дворца, но снаружи смотрелся великолепно.
– Ну вот, входи, всё готово. Я нанял тебе помощницу на 3 дня в неделю, будет варить и прибирать, и предупредил охрану, что ты снова в доме.
– Спасибо!
– Не стоит! Ну, заходи же!
Лида, еле волоча ноги, вошла в небольшую прихожую и опустилась на первый же попавшийся стул. Дом разочаровал изнутри: большая лестница, поднимающаяся на второй этаж от входа, частично разобрана, какие-то коробки и доски лежат вдоль стены в просторном холле. Лида старалась не озираться по сторонам, делая вид, что ей всё тут знакомо.
Вадим внес и поставил к её ногам пакет и рюкзак.
«Снова в доме? Значит, Лия, то есть я, здесь какое-то время не была? Ох, засыплюсь! Провалы в памяти, выручайте!»
– А, Нина Григорьевна! Добрый день! Вот и Лия Борисовна, хозяйка. Обед уже готов?
Нина Григорьевна, старушка под шестьдесят, щуплая, одетая бедно, но чисто, кивнула.
– Здравствуйте, Лия Борисовна!
– Можете идти.
«Я не голодна», – хотела сказать Лида, но от странного выражения лица Вадима ей стало не по себе, слова застряли в горле. Он уже не улыбался, не был добродушным обаятельным красавчиком. Взгляд его стал острым, оценивающим.
– Ты – не Лия. Я это понял сразу. Так что говори, кто ты, и откуда у тебя её документы?