Его игра Хоть Рилан Пирс и пытается бороться с искрами, с первого взгляда возникшими между ней и наследником компьютерной империи Кайлом Родсом, отрицать взаимное притяжение бесполезно. Когда он продинамил ее с первым свиданием, она решила, что больше его не увидит. Поэтому столкнувшись с ним в суде девять лет спустя, просто обалдела. И тем хуже для красавицы помощницы прокурора, что она по-прежнему безумно в него влюблена. Ее правила Едва выйдя из тюрьмы, Кайл Родс не особо в восторге, что приходится выступать ключевым свидетелем в новом деле. Однако когда Рилан появляется у него на пороге, ей Кайл отказать не в силах. Все такая же красивая и остроумная, она устанавливает правила: не смешивать работу и чувства. Но Кайл не привык отступать от желаемого – а желает он ту, которую так и не смог забыть.
Она выжила.
Прижавшись к обшитой деревом стене бара, опершись подбородком на ладонь, Рилан Пирс слушала болтовню друзей. Впервые за последний месяц она сумела расслабиться и ни о чем не думать.
Вместе с пятью одногруппниками Рилан сидела на втором этаже «Клибурна», одного из нескольких баров кампуса, куда наведывались высокомерные студенты старших курсов и требовали, чтобы их дешевую разбавленную выпивку подавали непременно в настоящих стаканах, а не в пластиковых. Компания только что сдала последний экзамен, уголовно-процессуальное право. Все радовались и бузили – ну, по меркам будущих юристов – и лишь иногда прерывались, вспоминая, что еще упустили на обязательном постэкзаменационном обсуждении.
Кто-то справа пихнул Рилан в бок, вырывая из раздумий.
– Эй! Есть кто дома?
Рей Мендоза, соседка по комнате.
– Да, я слушаю. Просто… представила, как плаваю в бассейне. – Рилан попыталась удержать мираж. – Светит солнышко, двадцать четыре градуса, я попиваю коктейль с зонтиком и читаю книгу – и мне не надо выделять основные моменты и делать пометки на полях.
– А что, такие бывают?
– Да, если мне память не изменяет. – Рилан обменялась с подругой заговорщической улыбкой.
Как и многие из одногруппников, они почти все четыре недели напролет зубрили конспекты, проходили практику, по ночам невидяще пялились в «Основы юриспруденции», встречались группами – и все ради четырех трехчасовых тестов, которые помогут им определиться с направлением дальнейшего обучения. И только.
Ходили слухи, что на втором и третьем курсе магистратуры полегче. Хорошо бы. Рилан слышала о таком полезном занятии как сон и подумывала его попробовать. Благо время располагает. До летней работы еще неделя, можно до полудня валяться в кровати и ходить в открытый для студентов университетский бассейн.
– Не хочу портить мечты, но по опыту могу сказать: у них запрещено проносить алкоголь, – сообщила Рей, имея в виду администрацию упомянутого бассейна.
Рилан отмахнулась, не желая думать о такой ерунде.
– Залью Маи Таи в термос, скажу, мол, это чай со льдом. Если охрана привяжется, припугну своим почти легальным удостоверением и напомню о четвертой поправке к федеральному закону о правилах досмотра личностей.
– Ого. Ты же в курсе, насколько сейчас смахиваешь на повернутого юриста?
К сожалению.
– Как думаешь, хоть кто-нибудь из нас еще имеет шансы стать нормальным?
Рей призадумалась.
– Ходят слухи, что к третьему курсу мы отучимся от привычки постоянно цитировать в разговорах Конституцию.
– Звучит многообещающе, – ответила Рилан.
– С учетом того, что ты повернутее остальных, возможно, дольше промучаешься.
– Помнишь, вчера я говорила, что буду по тебе скучать на каникулах? Беру свои слова назад.
Рей рассмеялась и обняла Рилан за плечи.
– Да ты же без меня мхом порастешь.
Рилан ощутила внезапный укол сентиментальности. Теперь Рей и почти все прочие друзья разъедутся по домам. Подруга отправится в Чикаго, станет в две смены трудиться барменом (так классно звучит!) и заработает почти на весь следующий год обучения. Рилан же останется на летнюю практику в Иллинойской прокуратуре – мечта студентов, особенно первогодок – будет получать скромную и не столь классную рабочую ставку, которой хватит лишь на оплату аренды и жизнь. Если ужаться, может, даже хватит на учебники. Хотя бы на один. Чертовы книжки такие дорогие.
Однако невзирая на скудную ставку, Рилан с нетерпением ожидала начала стажировки. Как бы она ни ворчала по поводу мизерной стипендии, в юриспруденцию пошла не из-за денег. Рилан составила себе шестилетний план по получению образования и строительству карьеры (она вообще любила планы), и стажировка как раз была очередным этапом. После выпуска Рилан надеялась поработать секретарем федерального судьи, а потом устроиться в прокуратуру.
Большинство студентов понятия не имели, какой именно практикой займутся – но не Рилан. С десяти лет ей хотелось стать специалистом по уголовному праву, и она не отступала от мечты, хотя адвокатские конторы сулили куда большие деньги. Да, счета оплачивать проще, но гражданские тяжбы на вкус Рилан были слишком сухими и безличными. Корпорация А подает на корпорацию Б иск на несколько миллионов долларов и долго и печально с ней судится. И всем плевать, как идет процесс, кроме юриста, переводящего на эту ерунду кучу времени. Нет уж, спасибо.
Рилан хотелось каждый день ходить в суд, находиться в гуще событий, вести действительно важные дела. А разве есть что-то важнее возможности засадить преступника за решетку?
Мужской голос ворвался в ее мысли:
– Три месяца в Урбане-Шампейне. Напомни, почему вторая ученица на курсе не смогла найти себе занятие получше?
