Та'рих-и Рашиди полностью

Когда чагатайцы обратились в бегство, они пробежали один фарсах — [расстояние] между рекой Гангом и местом битвы. Все эмиры и бахадуры войска, не получив ни одного ранения, в полном здравии /315б/ достигли берега реки, а войско противника продолжало преследовать их. У чагатайцев не было времени сбросить с себя латы и верхнюю одежду, так они и бросились в воду. Ширина реки равнялась примерно расстоянию пяти выстрелов стрелы. Известные эмиры погрузились в море малодушия; кто остался — остался, кто погиб — погиб.

Когда мы перебрались через реку, [Хумайун] падишах, для услуг двора которого только в одну половину дня было семнадцать тысяч шагирдпиша, вышел из воды босой, с непокрытой головой, на лошади, на которую его посадил некто по имени Турди бек. Мисра:

У меня была примерно тысяча мулазимов, из них через реку перешло шестьдесят человек, все остальные были захвачены водоворотом небытия; из этого можно судить о состоянии всего войска.

Прибыв в Агру, мы не остались там; побежденные и разбитые, в таком состоянии, описание которого ничего не даст, кроме расстройства, мы уехали в Лахор.

В первый день месяца раби I 947 (6 июля 1540) года все султаны, эмиры и остальные люди собрались вместе. От обилия людей стало трудно передвигаться и находить место для жилья. У каждого были свои намерения и предложения. Всякий сведущий и несведущий человек предлагал свей план. Среди них были Мухаммад Султан мирза и Улуг мирза, еще до сражения бежавшие от берега Ганга. Не найдя места, где можно было бы остановиться, в жалком состоянии они прибыли в Лахор. Держась в стороне, они все еще проявляли враждебность и возглавили бродяг из подонков общества и беспутных индусов.

Хиндал мирза и Йадгар Насир мирза также строили глупые планы и занимались пустословием, [говоря] “Мы пойдем в Бакар и отберем его у Шах Хусайна Аргуна[1203] и его же силами возьмем Гуджарат”. Камран мирза также думал о том, какую хитрость придумать и какое средство применить, чтобы каждый из этих людей отправился куда-нибудь, а ему самому уехать в Кабул. Хумайун падишах некоторое время думал о согласии, однако поскольку /316а/ это дело было явно трудным, он потерял на это надежду.

Между тем, время от времени все собирались и устраивали совещания о совместных действиях, что на самом деле было лицемерием. В качестве свидетелей они приглашали на эти совещания знатных людей и известных лиц, чтобы те высказывали свои мнения и были очевидцами того, что никто не нарушит принятого решения. Первым из тех людей был его святейшество господин и сын господина, глава рода [ученых], знаток по основным вопросам законоведения и их ответвлениям, объединяющий в себе постижимые разумом и изложенные [в книгах] знания, опора наставничества и руководства, кибла идущих по праведному пути, предводитель искателей истины, полюс святых, глава праведных и справедливых Шихабаддин Махмуд, известный как Ходжа Хованд-и Махмуд, <да удлинится его тень над головами его приверженцев>; другой — его младший брат — наставник султанов, покровитель хаканов Ходжа 'Абдалхак и учитель пытливых ученых, глава мудрецов, ищущих истину, подмога мусульман, наследник пророков и посланников, принадлежащий к роду печати пророков [Мухаммада] Мир Абу л-Бака. Они были самыми знающими среди ученых мира, и на сегодняшний день в обитаемой четверти мира в понимании законоведения они являются предводителями всех мужей знания. Присутствовали также и другие знатные люди, перечисление имен которых растянет изложение.